Сжимая камешек Лиры, в котором теплилась лишь слабая искра их былой связи, Маркус закрыл глаза, пытаясь заглушить навязчивый зов Камня и отыскать в себе тот самый спасительный ритм – ритм стойкости, ритм скрытой силы, ритм непокоренной воли. Завтра будет новый день. Новые испытания под пристальными взглядами надзирателей. Новая плата за право дышать и быть собой. Он должен быть готов. Он будет готов. Потому что отступить, сломаться теперь – значит потерять не только хрупкие завоевания, но и себя. Маркус Арнайр больше не был тем перепуганным мальчишкой, который дрожал лишь перед Камнем Пробуждения. Теперь у него было что терять. И за что сражаться до последнего вздоха. Даже если сражаться придется в позолоченной клетке, под нескончаемым взглядом Черной Тени.

Прошла неделя после Ущелья Сломанного Копья. Неделя напряженных исследований под холодным взглядом Веландры, изматывающих тренировок с Хангром, восстанавливающих зелий Алдора и всепроникающего контроля Джармода. Маркус существовал в режиме "Специального Ресурса": ценное, но потенциально опасное имущество, требующее постоянного надзора. Его успех в поле не принес свободы, лишь сменил форму клетки на более позолоченную. Весть о его подвиге разнеслась, обрастая слухами и преувеличениями, превращая его в объект еще большего любопытства и скрытой зависти.

И вот, перед рассветом, когда серый свет едва пробивался в узкое окно его башни, пришел вызов. Не Джармод, не Хангр. К нему явился личный паж Патриарха – юноша в безупречном камзоле цвета воронова крыла с серебряным знаком Молота на груди. Его лицо было бесстрастным, голос – тихим и не терпящим возражений.

«Маркус Арнайр. Патриарх Сигурд требует вашего присутствия в Зале Черного Базальта. Немедленно.»

Сердце Маркуса ушло в пятки. Зал Черного Базальта – не тронный зал для приемов. Это святилище власти, место, где Патриарх совещался только с Великими Старейшинами и вершил судьбы самых важных для клана дел. Простым смертным туда вход был заказан. Даже Вальтур появлялся там лишь по особому вызову.

Он облачился в свою лучшую серую униформу со скромной серебряной окантовкой – знак его особого, но все же подчиненного статуса. Камешек Лиры, теплый комочек в кармане, казался единственной опорой в этом ледяном мире. По пути по пустынным, освещенным лишь редкими факелами коридорам резиденции Патриарха, он чувствовал на себе незримые взгляды. Стражники у массивных, инкрустированных обсидианом дверей Зала смотрели на него не просто с уважением, а с почтительным страхом. Они отступили, распахнув двери беззвучно.

Зал Черного Базальта оправдывал свое название. Стены, пол, колонны – все было высечено из единого монолита полированного черного базальта, впитывающего свет и создающего иллюзию бесконечной, звездной пустоты. Воздух был холодным, тяжелым, пропитанным запахом древнего камня, ладана и несгибаемой воли. В центре зала, на невысоком подиуме, стоял не трон, а простой, но массивный базальтовый стол. За ним восседал Патриарх Сигурд Арнайр. Его ледяные глаза, казалось, видели сквозь Маркуса, оценивая саму его суть. По обе стороны стола, в глубоких, тоже базальтовых креслах, сидели фигуры, от которых веяло немыслимой древностью и сконцентрированной мощью – Великие Старейшины Клана. Маркус узнал лишь некоторых:

Джармод (4-й Старейшина): Его Черная Тень сливалась с мраком зала, но пустота его взгляда была узнаваема. Он сидел справа от Патриарха, воплощение безжалостного исполнения воли.

Хельга (2-й Старейшина): Хрупкая на вид старуха с седыми волосами, убранными в тугой шиньон. Ее руки, покрытые тонкой паутиной голубых вен, покоились на коленях. Но ее глаза – острые, как иглы, цвета грозовой тучи – источали такой холодный, аналитический ум, что Маркусу стало не по себе. Говорили, она ведала всеми нитями клановых интриг, сплетая заговоры и распутывая предательства.

Боргун (5-й Старейшина): Исполинского роста старик, чье лицо напоминало корявый дубовый корень. Глаза, глубоко посаженные под нависшими бровями, горели неистовым внутренним огнем. Бывший Главный Оружейник, ныне курирующий все военное производство и рудники. Его мощные руки, покрытые шрамами от раскаленного металла, лежали на столе, как дубины.

Лираэль (7-й Старейшина): Самая загадочная. Средних лет женщина в платье, переливающемся, как крыло бабочки, в зависимости от угла зрения. Ее лицо было скрыто полупрозрачной вуалью, но Маркус почувствовал на себе пристальный взгляд, словно сканирующий его ауру. Глава клановых Мастеров Эфира и, по слухам, главный разведчик.

Торван (1-й Старейшина): Старейший из живых. Казалось, сам базальт ожил в его облике. Кожа цвета пепла, глубокие морщины – карта веков. Глаза, мутные, как старый лед, казалось, смотрели не в настоящий зал, а в далекое прошлое или будущее. Его молчание было весомее любых слов. Председатель Совета Старейшин, хранитель древнейших законов и тайн.

Стоял гнетущий гул тишины. Вдоль стен, в глубокой тени колонн, замерли другие фигуры – ученики и признанные мастера Внутреннего Круга. Маркус узнал Вальтура, стоявшего чуть впереди других, его лицо – бесстрастная маска, но глаза внимательны. Увидел Элдина – безупречного, с легкой, холодной улыбкой на губах, но с искоркой яда во взгляде, брошенном в сторону Маркуса. Видел Лиану – ее детское лицо было сосредоточено, хищные глаза изучали Маркуса с профессиональным любопытством. Видел Кассиана, старательно копирующего безупречную осанку Элдина. Видел Боргарда, который угрюмо косился на Маркуса, явно недовольный его присутствием в этом святилище. Видел Драйю, ее пальцы незаметно двигались, будто анализируя его энергетический след. Видел Лиру – ее глаза встретились с его на мгновение, полные тревоги и немого вопроса, прежде чем Лирана (стоявшая рядом, как тень) легким движением заставила дочь опустить взгляд. Видел Арвена – ледяную статую, и Берту, которая, к его удивлению, стояла среди учеников Внутреннего Круга, ее каменное лицо выражало лишь готовность. Все элита клана, сливки могущества, собранные в одном месте.