— Отдохни. Конечно. Позвони своей сестре и не дай ей взорвать мой телефон. Ей уже пора спать.

Я закатила глаза и закончила разговор. Однако он был прав. Я не могла вечно избегать Сеф.

— Все в порядке? — спросил Касс, когда я пару раз побарабанила кончиками пальцев по столу, размышляя. Я изогнул бровь.

— Конечно.

— Я хотел бы, чтобы ты позволила мне помочь. — Он нахмурился.

С горьким смехом я провела пальцами по волосам, затем сделала большой глоток кофе, чтобы собраться с мыслями.

— Почему-то, Сэйнт, я сомневаюсь, что ты сможешь помочь мне объяснить Персефоне, что последние две недели я трахала ее школьную любовь, не сказав ей об этом. И что из-за меня его похитили, пытали и чуть не убили, а также что мой бывший жених, который, как она не знает, сыграл важную роль в ее почти продаже саудовскому педофилу, восстал из мертвых и охотится за мной. — Я прикусила язык, чтобы остановить поток слов, который внезапно хотел вылиться из меня, затем сделала глубокий вдох. — Если ты можешь помочь с этим, во что бы то ни стало, я с радостью выслушаю предложения.

Единственной его реакцией было пристально посмотреть на меня. Иногда мне всерьез хотелось расколоть ему череп и посмотреть, что, черт возьми, происходит внутри в такие моменты.

А в другой раз, например, когда он заявил, что мне нужно в больницу, его слова были слишком близки к истине, и я бы предпочла, чтобы он держал их при себе.

Мой телефон снова зазвонил, на этот раз с неизвестным номером, и я осторожно ответила. К моему облегчению, нам позвонили из больницы, чтобы сообщить, что Лукаса перевели в отдельную палату, и мы можем проведать его, если захотим.

Я быстро допила остатки кофе, а Касс бросил немного денег на стол и последовал за мной из закусочной.

— Это глупо, — бормотала я себе под нос, когда мы переходили улицу обратно в больницу. — Он не захочет меня видеть прямо сейчас.

Касс посмотрел на меня с легкой жалостью и покачал головой.

— Ты всегда лжешь себе, Рыжая? Или это что-то новое?

Я обошла его, направляясь прямо к сестринскому посту, чтобы узнать, как добраться до палаты Лукаса. Очевидно, Касс не собирался сдаваться, пока я не увижу Лукаса, и... да, если быть честной, я также хотела увидеть, что с ним все в порядке, своими глазами. Это не меняло того факта, что я, вероятно, была последним человеком на земле, которого он хотел бы видеть прямо сейчас.

— Доктор попросил меня отдать вам это, — сказала мне медсестра, протягивая пластиковый пакет со сложенным зеленым ножом-бабочкой.

Мой желудок сжался, и мне пришлось сильно сглотнуть, прежде чем я смогла забрать его у нее.

Касс тоже поморщился, увидев его в моей руке.

— Это один из клинков Филиппа Д'Ата, — правильно заметил он. Я отрывисто кивнула.

— Ага.

— Дай угадаю, — пророкотал он, следуя за мной к лифтам. — Этот принадлежал Чейзу Локхарту?

— Близко, но нет, — неохотно ответила я, когда мы вошли в лифт, и Касс нажал кнопку седьмого этажа. — Этот был Зеда.

Глава 4

Лукас не проснулся, когда мы вошли в его палату. Касс все же подтолкнул меня внутрь, а сам остался в коридоре, чтобы дать мне... Я не знаю что. Конфиденциальность? Поговорить с бессознательным парнем, которого я едва знала, но которого чуть не убили из-за меня?

Я чувствовала себя неловко, глядя на покрытое синяками лицо Лукаса, неподвижного и спокойного во сне.

— Нет, — пробормотала я про себя. — Это странно. — Он не был моим парнем; он был просто парнем, которого я трахала. Верно? Верно. Он был просто захватывающим добряком, попавшим под прицел набирающей обороты бандитской войны.

— Хейден. — Его хриплый голос заставил меня остановиться как вкопанной, когда я снова попыталась выскользнуть из частной больничной палаты. Несмотря на то, что я только что мысленно обозначил его как не более чем хорошую заблуждение, звук его голоса поразил меня, как тысяча вольт электричества.

— Ты здесь. — Скривившись, я повернулась к нему лицом, чувство вины захлестнуло меня сильнее, чем любой наркотик, который я пробовала. Однако ничто не могло подготовить меня к выражению его лица.

— Ага, — ответила я, отступая на шаг, приближаясь к двери и моему бегству. — Я просто хотела убедиться, что ты… ну, знаешь… жив.

Чистое, незамутненное выражение облегчения и радости на его лице стало еще более интенсивным, когда он улыбнулся. Ух ты. Просто вау. Это должно было быть незаконно для парня иметь такую хорошую улыбку, будучи избитым и в синяках на больничной койке после столкновения на грани смерти. Прям незаконно.

На его великолепном лице не отразилось ни тени обиды или обвинения, и только это заставило меня чувствовать себя еще более виноватой за то, что я была виновата в его пытках. Он не винил меня, но должен был. Он должен быть чертовски напуган. Он должен бежать так далеко и так быстро, как только может. Но нет... Нет, все, что я поняла, когда увидела глаза Лукаса цвета морской волны, было чем-то пугающе близким к любви. Что, очевидно, было безумием.