— И что, думаешь, у нас получится? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Конечно! — его лицо озарилось юношеским энтузиазмом. — Мы же первые! Первые, кто побывал в космосе! Наши ракеты уже летают вокруг Земли, а скоро доберёмся и до Луны.

В его глазах была такая непоколебимая уверенность, что я едва сдержал горькую усмешку. Через четыре года Армстронг ступит в серую пыль, а мы всё ещё будем спорить о приоритетах. Если события пойдут по тому же сценарию, что и в моей прошлой жизни.

— Да, но путь к звёздам начинается с Земли, — проговорил я, глядя на его пятнистую от ваксы тряпку. — И не всегда он такой гладкий, как в книгах.

— Это да, но мы справимся! — пылко ответил Андрей.

— Ты говоришь так, будто мы уже всё знаем о космосе, — я усмехнулся. — А если там окажется что-то, о чём даже в самых невероятных книгах не напишут?

Кольцов наклонился вперёд, его глаза сузились:

— Например?

— Например, чёрные дыры. Или планеты, где год длится минуту.

— Выдумки! — он хлопнул ладонью по колену. — Наука всё объяснит.

Я посмотрел на его горящие глаза и подумал, что он будет сильно разочарован, узнав, что даже в двадцать первом веке «объяснить всё» так и не удалось.

— Может быть… — проговорил я, наблюдая, как остальные ребята в казарме готовятся ко сну. — Вот ты говоришь, что наука всё объяснит, — я усмехнулся, глядя на снежные узоры на стёклах. — А как объяснить дожди из жидкого металла? Или зарождение жизни из ничего?

Кольцов замер, забавно приоткрыв рот и часто моргая.

— Ты… это из новой книги? — спросил он, наморщив лоб.

— Нет, — я потянулся за водой, чтобы скрыть улыбку. — Просто фантазия.

— Тебе бы книги писать с такой фантазией, — почесал макушку Кольцов и замолчал, задумавшись.

— Может, и напишу. Когда-нибудь, — пожал плечами я.

— Слушай, — Андрей вдруг оживился. — А ты правда посадил самолёт с отказавшим двигателем?

— Было дело, — не стал отрицать я.

— А как… — начал было он, но я перебил его, решив сменить тему:

— Давай лучше вернёмся к книгам. Что тебе больше всего нравится в произведениях Верна?

— Его умение предвидеть будущее, — с горящими глазами ответил Андрей. — Он писал о том, чего ещё не существовало: о подводных лодках, о космических кораблях… И всё это становилось реальностью!

Слушая Кольцова, я подумал, что он бы сильно удивился, узнав, что его нынешние знания о космосе — это детская сказка по сравнению с тем, что будут знать люди через полвека. Да и наука в будущем уйдёт сильно вперёд. Вспомнились голограммы орбитальных станций и нейросети, обсчитывающие траектории.

— Да, — улыбнулся я. — И знаешь, что самое интересное? То, что мы с тобой сейчас живём в то время, когда эти мечты становятся явью.

— Именно! — Андрей снова открыл книгу. — Вот, например, как он описывает полёт к Луне…

Мы просидели так до самого отбоя, обсуждая книгу, мечтая о будущем и делясь своими мыслями о том, как важно не только мечтать, но и действовать. Когда снаружи рявкнул рожок отбоя, заглушив нашу беседу, Кольцов вздохнул и сунул книгу под матрас.

— Завтра нашему взводу территорию мести, — пробурчал он, снимая сапоги.

— Ага, — отозвался я, глядя, как лунный луч скользит по полу между рядами коек.

За окном завыла метель, сгибая сосны у плаца. Я натянул одеяло на голову, думая о том, что было бы на порядок проще и легче, если бы всё было так, как в книгах, но, увы, мы не в книгах…

Штаб квартира КГБ.

Москва.

Кабинет генерал-полковника Зуева тонул в полумраке: тяжелые шторы приглушали и без того тусклый январский свет, а настольная лампа с зеленым абажуром выхватывала из темноты лишь корешки книг на полках, да папки на столе. На стене, за спиной генерала Зуева, портрет Брежнева смотрел хмурым взглядом, будто вот-вот пальцем погрозит.

— Товарищ капитан, — начал Зуев, постукивая карандашом по столу, — у нас появились новые данные по делу о предполагаемом заговоре в правительстве.

Ершов кивнул, проводя ладонью по щетине. В сводке значилось: два неизвестных ворвались в квартиру инженера-конструктора Громова, но были нейтрализованы его сыном — Сергеем Громовым.

— Слушаю, товарищ генерал-полковник, — ответил Ершов, сохраняя официальный тон.

— В ходе беседы с Василием Громовым вскрылись интересные детали для определённых кругов, — продолжал Зуев, перелистывая папку с документами.