Шепнув Серёге: «Я сейчас приду, хоккей не отдавай», я развернулся и понёсся вокруг дома к калитке между дворами.

Пробегая мимо крыльца, я собирался запрограммировать Серёгиного папу, что курил в саду на лавке, переместиться поближе к дому и, в случае чего, запретить сыну выносить ценную вещь настольный хоккей со двора. Но тут откуда ни возьмись под ноги мне сиганул, заставив меня споткнуться, лохматый и упитанный кот Батон — не Батон, а целое Батонище. Готов поспорить, что сделал он это специально. Глаза его подло блеснули, и он с поджатыми ушами и гордо развевающимся рыжим хвостом ускакал в огородные джунгли.

Споткнулся о кота я, надо сказать, довольно неудачно — с меня свалилась маскировка, и на какое-то время я топтался посреди чужого двора высоким и взрослым мужиком. Я быстро осмотрелся: кажется, никто ничего не заметил, папа Серёги глядел в другую сторону, мама прохаживалась в дальнем конце двора.

Но нет, оплошность моя не осталась без чужого внимания. Более того — то, может, была никакая и не оплошность. С чердачного окна на меня глазел инопланетный жуткий дед — или мне показалось, или на его физиономии промелькнула довольная беззубая ухмылка. Ага, так мои проблемы с маскировкой, похоже, были его рук делом.

Я тут же навёл на дедугана палец, чтобы парализовать хотя бы на часок-другой, но тот поспешно нырнул в темноту чердака. А потом вдруг высунулся с наведенной на меня своей клюшкой «Аврора». Так это у него оружие! Ничего себе! Я едва успел отскочить и спрятаться за яблоневый ствол.

Ладно, сейчас мне некогда, но мы ещё встретимся!

После всего этого намерение поручить Серёгиному отцу не выпускать со двора игру хоккей выпало у меня из головы, ясно дело, напрочь.

Я вернулся в юный вид и побежал к Феде, который всё это время продолжал орать что-то паническое и бессвязное.

Не зря, не зря нёсся я к нашему фургонно-трейлерному штабу. Нападение было налицо. Ещё только подбегая к калитке, я услышал возню и звуки глухих, но определённо очень сильных ударов. И теперь наблюдал, поражённый, что же оказалось у этих звуков источником.

Наш с Федей колёсный штаб атаковала громадная и зубастая розовая свинья. Умудрилась пробраться из этого мира и пространства в складку времени — видать, уходя, я плохо эту складку завернул. Теперь здесь бесновалась зверюга: носилась, скакала и целенаправленно ударялась в дверцу, отчего наш фургон подпрыгивал и грозился опрокинуться набок. Потом брала разгон и совершала новый удар. Глаза животного горели яростным зелёным огнём.

Да, такие огни в чужих глазах были мне знакомы, и загорались они не сами по себе. То наши приятели с далёких или близких звёзд умеют использовать животных, домашних, но случалось, что и диких, в своих преступных целях. И умением этим регулярно пользуются. Мне ли было этого не знать: когда те же космические гадские человечки задумали украсть из одного фильма фразу «Овсянка, сэр», то на съёмках, куда пришлось срочно отправляться, меня цапнула полыхающая вот таким же зеленоватым взглядом — не собака, как можно было бы подумать, а целая лошадь.

То, что соседи по дальнему, заднему забору держат свинью, было известно. Наши бессовестные звёздные друзья тоже о ней, назовём это так, пронюхали. И вот, пожалуйста, что сотворили с бедным животным: теперь оно бросается на незнакомые соседские машины.

Способ остановить науськанного нашими галактическими визитёрами зверя имеется — простой, эффективный и открытый по чистой случайности. Вот он: надо дать зверю послушать классическую музыку. Ну, то есть, эту самую музыку врубить ему прямо в ухо, да погромче.

«Ну, почему не включаешь музон?!» — заорал я на Федю по нашей внутренней связи, перекрикивая грохот и скрип бедного фургона, он же всё ещё трейлер, но скоро мог стать просто металлоломом.

«Не могу, динамики повредило!» — жалобно прокричал Федя в ответ.

От следующего удара наша машина натуральным образом так покачнулась, что на время встала на два колеса. Свинья, судя по всему, прекращать своё разрушительное занятие и не думала. А боковую дверь уже так погнуло, что открыть её, похоже, могло и не получиться, быстро — так уж точно.

Тут зверюга потянула ноздрями воздух, утробно хрюкнула, её глаза зашарили вокруг в поисках другой, не такой твёрдой на ощупь цели. И догадайтесь, кто оказался этой её новой целью.

Под зелёным неприветливым взглядом я попятился к границе складки и дальше, к калитке. Стал уже открывать её, потом понял: нет, приводить разъярённого зверя в соседский двор нельзя, там люди. Что тогда? Залезть на дерево? Так она это дерево снесёт к чертям собачьим в два удара. Выскочить на улицу? Она побежит следом, ей сейчас никакие заборы не преграда.