— Можно и так, — согласился Дедко. — Идем к княгине.

Именем княгия плесковская была Милодара. И была она… юна. И двух десятков зим не наберется. А еще она была у плесковского князя третья. И теперь водимая, потому что единственная.

— Ты скажи, Пригор, что надо, я велю, — сразу заявила она. — За дружинников своих батюшка наш князь не только с тебя, с меня спросит.

— Надо всех женщин, что в Детинце живут, во дворе собрать, — сказал воевода. — Распорядишься?

Собрали быстро. Княгиня молода, но строга. Объяснять никому ничего не стала. Велела и сделали.

— А ну отошли! — гаркнул воевода на сунувшихся к женской толпе дружинников. — Полусотник! Почто у тебя вои бездельничают? Тоже больны? На передок?

Дедко обошел женщин кругом, потом стал меж ними ходить, не спеша, принюхиваясь, заглядывая в лица…

Перепугал всех.

И никого не нашел.

— Нет ее здесь, — сказал он воевода. — Точно всех собрали?

Оказалось, нет. Четверо в тереме остались, за детишками приглядывать. И еще одна, молоденькая совсем, утром не пришла.

— Найти и привести! — велел воевода отрокам. — Тех четырех сюда. Так, матушка?

— Так, — подтвердила княгиня.

Привели четвертых. Виновной среди них Дедко не нашел.

И ту, что не пришла, найти не удалось.

— Не, не возвращалась. Думали: у вас она, в Детинце.

Папаша. Охотник. Встретил в воротах. Двор невелик и в посаде. Семейство многочисленное. Дочка эта у него не одна. Как попала в услужение к князьям? Да обычно. Глянулась десятнику княжьему, тот и устроил. Сейчас десятник в поход ушел вместе с князем, но девку от службы не отставили. Трудится и трудится. Вопрос: та иль не та? А если та, то зачем ей воев княжьих травить?

Дедко думал недолго. Шагнул во двор. Папаша не пустил, было, но Дедко сунул ему в лицо посох и смерд дорогу освободил. Ну и правильно. По-хорошему. Гридь бы сразу по башке приложила. Злы они. За своих только и ищут, кого бы на ремни порезать.

Наперерез кинулись сразу три псины…

И тут же шарахнулись, поджав хвосты.

Дедко пересек двор, перешагнул через высокий порог. За ним — дружинники и воевода. Этим пришлось еще и головы наклонить, потому что здоровенные.

В доме вонюче и пустовато. Бабка старая да женка некрасивая со шкурками возятся.

Возились. Увидели гостей, подскочили, закланялись.

Дедко тронул печку, огляделся, спросил:

— Который дочки твоей?

Папаша показал на короб.

— Открой.

Внутри — одежка, подвески бронзовые, полотна льняного свиток, отдельной кучкой — убор женский, праздничный. Не сказать, что богатый, но пяток серебряных монет нашито.

Дедко поворошил внутри посохом, нагнулся и вытянул со дна кошель из простой кожи с завязкой. Встряхнул на ладони, понюхал… Усмехнулся довольно. Потом развязал кошель, высыпал, что внутри, на ладонь.

Бабка охнула. Папаша крякнул.

Серебро. Кусками и не менее гривны. А поверх — перстень золотой с красным камешком.

— То ваш дружинник ей подарил! — Тут же заголосила некрасивая баба.

Папаша поглядел на воеводу.

Пригор шевельнул плечами: ну да, возможно. Это смерду такое — богатство несметное. А княжьему десятнику сей кошель хоть тоже немало, но одарить полюбившуюся девку мог. Чтоб ласковей была или на прощание.

— Вернется, спросим, — сурово произнес воевода. Повернулся к довольному Дедке:

— Все, ведун? Уходим?

— А скажи-ка мне, красавица, — Дедко посмотрел на бабу. — Есть ли у твоей дочки полюбовник?

— Ясно, есть. Вот из них, — Баба показала на дружинников.

Врет, сразу понял Бурый. И боится. Очень.

— А не из них? — вкрадчиво поинтересовался Дедко. И, вскидывая посох, грозно: — Не лги мне, вошь! В лягуху оберну!

Баба как-то разом обмякла, плюхнулась на лавку, проговорила чуть слышно:

— Есть полюбовник. Купец латский. Гирдасом кличут.

— Живет где?

Замотала головой.

Дедко еще раз взвесил на ладони девичье богатство, потребовал:

— Руку дай!

И высыпал все в пригоршню бабы.

— Заместо дочки тебе, — сказал он. — Утешься.

Баба соскользнула с лавки, упала на земляной пол, завыла. Серебро рассыпалось. Дедко подхватил перстенек.

— Вот теперь уходим, — сказал он.

— Знаешь такого? — спросил Дедко у воеводы, когда они вышли со двора.

— Нет. Но узнаю. И пошел к реке.

Купца именем Гирдас знал княжий мытник на пристани. Проводил до места, показал на на сарай-времянку у берега: