— Мы с вами вряд ли будем видеться часто, Ард. Но я хочу, чтобы у моих будущих детей оставалась возможность написать или приехать погостить к своей тете.

Значит Ардан не ошибся. Рейш действительно ответил Эркеровскому согласием.

— Я увезу Олесю в Метрополию в середине осени, — продолжил Герцог. — А в начале следующего лета будет свадьба. И, когда такое же событие произойдет у вас с юной Тесс, то, в какой-то степени, пусть и весьма опосредовано, но наши с вами жизненные пути пересекутся. Уверен, Его Императорское Величество будет несказанно рад. Как нельзя лучше подкрепить его проект по сближению Первородных и потомков Галеса, чем наш с вами яркий пример.

Если бы Ардан не провел полгода в обществе Милара, то мог бы ошибочно подумать, что именно за этим Эркеровский и сватался к Олесе. Чтобы получить одобрение, а следовательно, поддержку Императора.

Вот только…

— Увы, я не смогу от этого уклониться. Даже с учетом, что показательно не принимаю участия в Верхней Палате, — Марк вновь подтвердил догадку Ардана.

Герцог Эркеровский действительно являлся аполитичной фигурой; его мало что интересовало помимо балета и простой, размеренной, комфортной жизни.

— Могу быть откровенным, господин герцог?

Марк дозволительно махнул рукой. Кто-то бы счел такое поведение оскорбительным, но Ардан ведь вел беседу с герцогом. Кто для него Ард Эгобар, если не случайный прохожий. Как муравей, ползущий где-то вдалеке. Невзрачный и необременительный. Просто ненадолго и случайно заползший на шляпу.

— Зачем вам тогда все эти сложности с Олесей?

— Потому что она прекрасно танцует, Ард. Сложена так, словно родилась для большой балетной сцены, а еще… — Марк вздохнул и его сердечный ритм немного выровнялся. — Она не испорчена ядом высшего света. В ней нет ни желчи, ни зависти, ни раздутого самомнения, ни каких-то нереалистичных ожиданий. Она молода. И сможет несколько лет блистать на сцене. Возможно даже станет примой. Но жизнь прим, профессиональная, разумеется, весьма коротка, — Герцог провел пальцами по трости, будто вспоминал что-то далекое и что-то очень личное. — Три, может четыре года премьер и на этом все. Так что после этого она сможет родить мне детей. И я перед старостью удовольствуюсь тем, что выполню наказ отца и не дам крови Эркеровских раствориться в истории Империи.

Ардан не стал спрашивать почему герцог не выбрал кого-то из мелких дворян. Среди них наверняка бы нашлись те, кто подошел бы под вышеуказанные критерии. Как ни посмотри, но выбор Олеси казался Арду весьма точечным и специфичным.

Разумеется, никак с Арором или самим Арданом он связан не был, потому что, когда герцог начал свататься, они с Тесс еще даже знакомы не были.

И все же, Герцог не выглядел лживым или двуличным человеком. Скорее немного меланхоличным, несколько несчастным и чересчур задумчивым. Как если бы находился одновременно здесь и где-то еще, глубоко внутри своих собственных мыслей.

Да и если бы его так волновало наличие потомства мужского пола, то он не стал бы откладывать вопрос на целых четыре года. Эркеровский не был стариком, но и молодым его совсем не назовешь. При средней продолжительности жизни мужчин в Империи в виде пятидесяти восьми лет, герцог Эркеровский в буквальном смысле играл с огнем.

Здесь крылось что-то другое.

Что-то…

Ардан перевел взгляд на ладони герцога, скрывавшие мозоли. Мозоли от фехтовальной шпаги. А чем славился Рейш Орман? Мастерством владения саблей. Могли ли быть Рейш и Герцог знакомы? Мог ли сам Рейш представить свою дочь давнему знакомому, ищущему потенциальную мать своих наследников? Вот только Рейш Орман не гонялся за выгодной партией, а…

Достаточно вспомнить окопы, которые день и ночь рыли на границе.

Газетные заголовки.

И все те отголоски пока еще далекого эха, которое звенело на улицах Метрополии.

Мог ли Рейш Орман позаботиться не только о хорошем будущем своей дочери, но и о том, чтобы та оказалась как можно дальше от границы и под надежной защитой? Под такой защитой, под которую, в случае чего, он сможет отправить и других своих детей. Шуму с Любавой.

Кто-то другой мог бы и отказать Рейшу в вопросе приюта брата и сестры своей жены, но только не такой человек, как герцог Марк Эркеровский. Он, скорее, сам, случись что, предложит забрать к себе малышей.

« Я в отпуске», — Ардан уже сбился со счета, который раз себе напоминал о данном факте, а потому как можно скорее отмахнулся от попытки разгадать возможно уже разгаданную головоломку.

— И все же не понимаю, господин герцог, почему вы мне это рассказываете.

Марк снова некоторое время молчал.

— По правде я и сам не знаю, Ард, — он провел пальцами по воздуху и, опираясь на трость, поднялся на ноги. — Может быть мне просто хочется поговорить с тем, кому некому продать мои слова и мысли, или в последствии использовать их как-то против меня. А это редкость. Огромная редкость… А может… может я пытаюсь увидеть в вас разумного человека, а не потомка кровожадного убийцы, который уничтожил моих предков, не дав похоронить ни единого тела. Не знаю, Ард. Честно. Может все сразу.

И герцог, не прощаясь, ушел. С прямой спиной, чеканя шаг, со спокойным и размеренным ритмом сердца.

А Ард остался сидеть и смотреть на газету. Почему-то теперь, после разговора, все то, что там было написано предстало перед юношей в совсем ином свете.

Почти как тогда — после разговора Марта, когда мир, прежде существовавший только на страницах учебников, решил, что пришло время стряхнуть с себя чернила типографской краски и предстать во всей красе.

Разве что в данном случае ничего красивого в окопах, пороховой гари и тревоги родителей за своих детей Ардан не находил.