Откуда же ж все-таки взялось такое благоденствие? Как и во всех замечательных делах, секрет прост. Однажды случайно встретились в казино «Метелица» два старых друга еще по группе БКД[1] Павка Корчагин и Павлик Морозов. Скажут, большой тут у нас урожай пошел на Павлов, но что ж поделаешь, не Савлов же считать. В общем, усидели бутылочку «Гордон джина», ну и выяснилось попутно, что друг Морозов нынче состоит в руководстве одной компании из «оборонки», которая в муках решает вопросы конверсии, то есть с завода Хруничева. Короче, к ним по-прежнему налаженным потоком поступает химически стойкий элемент титан, из которого там много лет производили покрытие для ракет и соответствующих головок. Теперь головки эти никому на головку не нужны, так что титан в ожидании лучших времен подвергается «омертвлению», тогда как в царстве чистогана, то есть на Западе, есть определенные круги, готовые за этот элемент платить по справедливости. Вопрос только в том, как его вывозить и как все эти бабки продажному правительству не показать; так ведь, Павка? Так, так, Павлик!

Послушай, друг, лучше фирмы не найдешь для этого бизнеса, чем наш раздристанный «Глоб-Футурум» с его тусовками и семинарами, как, например, вот недавний, «Юношеский менталитет, интеллект будущего», со всей чернухой, раскидывать которую так горазд наш президент Влад Гагачи, ну ты его знаешь, когда-то Павлом Власовым звали.

Вот с этим предложением Корчагин вышел на правление. Пора, товарищи, завязывать с мелочевкой. Ответная реакция граничила с безграничным восторгом. Давайте сразу решать, через какие АО и ТОО, через какие гуманитарные фонды будем осуществлять связь с заинтересованными «майнхеррами» в Германии, через какие банки будет выручка проходить. Сессия шла почти в полной темноте, под кошачий концерт Кисельномолочного переулка. Сложнейшей проблемой является вывоз элемента. За это можно ведь схлопотать и государственную измену, хотя какая может быть измена в государстве, где изменники у руля. Тут еще раз отличился Павел Корчагин, по официальной штатной единице – шофер т.с. «Тойота». А чё, в частности, сказал он, обязательно, что ли, указывать продукт как титан? Ведь это он только через призму химии титан, а так брусок бруском, только легкий. Отформуй его, как хочешь, да хоть в виде лопаты, и торгуй, комар носа не подточит!

Участники тайного совета восхитились: лопаты! Ну, знаешь, Павка, у тебя не только кулаки тяжелые, но и башка кое-что весит! Ты и в комсе был заметным человеком, и сейчас мы тебе будем верными товарищами!

Так начался уникальный бизнес концерна «Глоб-Футурум». Оборонка переделала один свой боеголовочный пресс под вышеупомянутую продукцию и пошла штамповать национальный русский продукт, столь нужный в Германии. Теперь было ясно, что концерну сгореть не дадут, несмотря на все художества Влада Гагачи.

В личном смысле тоже наметились кое-какие перспективы – «Тойоту» Корчагин у концерна перекупил, квартиру семейную расширил, оплатив сужение соседей, Савельевой духов французских набрал на год вперед, и все-таки накапливалось неудовлетворение, временами казалось, что структура на него основательно наехала. Судите сами, из титанических сумм до них с П.Морозовым доходили смехотворные доли процента, основная масса оседала в карманах неведомых посредников. Банковский счет в Европе – уравнение со многими неизвестными. В «Дельте» как учили? Обеспечивать надежность в зоне одного квадратного километра вокруг каждого бойца. Надо выходить напрямую, Павлик мой дорогой! Наш час близится, мы должны быть во всеоружии!

После этого разговора Морозов обеспечил вынос некоторой доли ящиков прямо в «Тойоту». В грузовом Шереметьеве все уже было схвачено. В грузовом Де Голле груз обычно ждал наш человек, Жан-Люк Кадиляк. Именно таким образом лопатный бизнес нашел боковую, или, как сейчас говорят, коллатеральную, струю. Теперь уже можно было на доли процента не скрипеть. Бабки пошли более чем достаточные для прогулок с Савельевой по новым торговым аркадам.

Однажды остановили Корчагина ясноглазые хлопцы. Товарищи от тебя большего ждут, Паша. Тратишь ты хорошо, об источниках мы тебя не спрашиваем, однако и о движении надо подумать, друг. Корчагин перед лицом провел черту своей неслабой ладонью. Не надо этих интонаций, не кино играем, моя доля в размере партвзносов будет поступать, но ни бакса больше, ясно? Актив посмотрел на капитана не без уважения.

Иногда стали посещать Корчагина прежде неведомые мечты. Гори все огнем, заберу Савельеву, уедем на год в кругосветное путешествие. Любопытно, что тут за год произойдет, будет ли смысл возвращаться. Приходило и нечто более основательное. Надо дом себе купить, чтоб деньги так не разошлись. Большой дом. Сам не знаю, сколько в нем комнат, никогда не считал. В живописной местности, со всеми удобствами. За границей. Семье деньги посылать, а самому в том доме жить. С Савельевой.

Все мечты капитана в отставке запирались на один замочек: Савельева, сучья дочь! Без нее все рассыпалось и размазывалось мазутными пятнами по мутной воде. Этот замочек защелкивал всю круговую радугу жизни, а без этой радуги оставалось только одно: в жилу всадить антидот, все вокруг орошать и рубить до кости, а кость ломать!

В ту ночь, о которой, собственно говоря, и пойдет речь, три ящика с титаном лежали на платформе за задним сиденьем. Объемистые, но легкие. Взрослый мужик спокойно поднимает такой ящик себе на плечо, как будто это не лопаты, а пластмассовые игрушки. В Шереметьеве приходится ребятам говорить, чтоб брали по двое и делали вид, что корячатся. Москва спала, если не считать мощных иномарок, что всю ночь носят крутых ребят по данному мегаполису. Мент Рукомойников ждал Корчагина, как и договаривались, на Васильевском спуске, то есть почти там, где год назад наш герой познакомился с нашей героиней почти в присутствии автора. Корчагин всегда брал с собой Рукомойникова, когда направлялся в грузовую зону Шереметьева: присутствие мента за стеклом машины придавало делу стабильность.

В Москве в послекоммунистические годы поубавилось толстых, пузатых, мордатых. Мент Рукомойников был счастливым исключением. Внешностью он напоминал тех майоров, что с сержантскими погонами несли службу на бывшей Куйбышева, вокруг цековского блока. Воплощение тупости, он все-таки имел одну, но пламенную страсть, в том смысле, что, когда считал деньги, в недрах его возжигался источник огня, который можно было даже увидеть в заплывших глазах его.

Скатываясь с моста, Корчагин вдруг вспомнил того мужика, что вглядывался в него тем утром первой встречи с Савельевой. Есть такие гады, что вглядываются в тебя, как будто хотят превратить в социально негативный тип человека, а твое личное, сквозь призму гадского подхода, в пошлость. Да-да, существуют такие паразиты, вроде буржуазного Василия Павловича. Сука ты сука, сколько раз тебе давали понять, а ты все не понимаешь! Нехорошим делом занимаетесь, маэстро! А идиотка Савельева обязательно липнет к такой махровой пакости людей.