— Так, я на полу спать не буду, — оскорбленно тявкнул Валерон и одним прыжком забрался на кровать, где демонстративно занял одну из подушек.

Ругаться с ним я не стал. Все равно он не настоящая собака, подушку не испортит и не испачкает, если не захочет. Да и ожидал я этого, если честно: не то создание Валерон, чтобы претендовать на роль собачьего йога.

А вот что ожидаемым не было, так то, что горничная придет согреть мою одинокую постель. Почему-то я напрочь забыл, что она практиковала такое и раньше, получая от Пети денежные подарки. Причем инициатором был не Петя и точно не она. И ведь чувствовал повышенное внимание от неё во время ужина и всё равно оказался не готов к тому, что она скользнёт в мою постель и томно прошепчет:

— Петр Аркадьевич, возьмите меня с собой.

— Куда взять?

— Куда поедете, туда и возьмите. Не будете же вы сами следить за своими вещами? А я все могу.

Похоже, Глаша уверилась в собственной неотразимости и решила вести собственную игру? Или же это был план отчима? Ему нравилось контролировать окружающих, пусть он и действовал всегда в их интересах, как он это понимал.

— Сколько тебя платит Юрий Владимирович?

— Наймом прислуги занимается ваша маменька, — сделала она вид, что не поняла.

— Сколько он тебе платит, чтобы ты приходила ко мне?

— С чего вы взяли, Петр Аркадьевич? — оскорбленно сказала она.

— С того, что в этом доме ничего не происходит без его ведома. Зачем он подсунул мне тебя?

— Какой вы стали подозрительный, Петр Аркадьевич. — Она повела плечом, с которого свалилась шаль. Красивая, шелковая, одна из старых маменькиных. Плечо тоже было красивым, как и то, что находилось ниже. Глаша точно собиралась меня отвлечь от неприятного разговора куда более приятным занятием. — Вы мне просто очень нравитесь.

— Не хочешь признаваться? — я деланно зевнул. — Утром пожалуюсь маменьке, что ты ко мне в комнату в голом виде явилась. Вылетишь с такой характеристикой, что тебя ни в одно приличное место не возьмут. Только туда, где выдают желтые билеты.

— Раньше вас мой вид не смущал, Петр Аркадьевич.

— Пошла вон.

Одна дернулась и зло ответила:

— Юрий Владимирович доплачивает мне червонец.

— За меня и Леонида Юрьевича? — прикинул я.

Потому что она точно делила внимание между мной и еще кем-то, а отчим не идиот, чтобы заниматься прелюбодеянием под носом у маменьки. Он на горничную не первой свежести размениваться не станет. Хотя Глаша, пожалуй, была очень даже свеженькой. И хотя мы ее делили со сводным братом, но за это уже было уплачено. Никакого принуждения, исключительно на добровольной основе.

— Да, — обиженно сказала она. — Он заботится о том, чтобы у вас был правильный опыт.

— В общении со шлюхами? Пошла вон.

— Петр Аркадьевич… — простонала она.

— Никому не скажу, если сейчас быстро уберешься из моей комнаты и забудешь сюда дорогу.

Она выскользнула беззвучно и даже дверь прикрыла за собой так, что можно было усомниться, открывалась ли та или девушка просочилась прямо сквозь полотно.

— Ты ее из-за меня выставил? — тихонько тявкнул Валерон, выпутываясь из одеяла. — В следующий раз могу под кровать залезть и не отсвечивать.

— Из-за себя. Я не Петя, она поняла бы. Нам подозрения не нужны.

— Тю. отнес бы на пробудившуюся магию.

— Да ну ее в задницу, — я поморщился. Разговор с Глашей оставил тошнотное послевкусие. Я еще раз понял, как тщательно старается отчим контролировать всех вокруг себя. — Не люблю донашивать за другими. И вообще, зачем врать про любовь?

— Чтобы платил больше, чего не понятного-то? — удивился Валерон. — Она так-то вообще хорошо устроилась: деньги лупит с троих, все беспокоятся о ее репутации, а она зарабатывает на безбедное будущее. Ты вон с ней вообще жестоко поступил — лишил трети дохода, у нее на эти деньги уже были планы.

Он что-то еще нес, но я не слушал, просто вырубился. Утром проснулся рано, потому что Валерон отжал у меня половину одеяла и скрутил из него подобие гнезда, или в чем там собаки спят? Спалось помощнику точно сладко, в отличие от замерзшего меня — он даже не шелохнулся, когда я встал и принялся делать короткую гимнастическую разминку, к которой нас с Леонидом приучил Юрий Владимирович.

— Какие у нас планы на сегодня? — приоткрыв глаз, поинтересовался Валерон.

— В обед мне вручат аттестат.

— А до обеда?

— А до обеда прогуляемся, чтобы заложить фундамент ухода из зоны влияния отчима.

— Это ты про что? — Валерон открыл оба глаза и даже собрал кожу в складки на лбу, но умнее от этого выглядеть не стал.

— Про покупку одежды на вторичном рынке, — пояснил я. — Чтобы учиться в приграничье артефакторике, аттестат мне не нужен, более того — он привлечет нежелательное внимание, как и чрезмерно обеспеченный вид. Поэтому заплечный мешок и потертая одежда скроют меня лучше любого заклинания. Даже фамилию можно не менять.