– Всё хорошо? – спросил он.

Его голос звучал так же, как всегда. Безэмоционально, но в то же время властно. Он стоял передо мной, высокий и грозный, с руками, которые только что отправили человека на пол.

Я не могла ответить. Я просто смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Страх, ужас, благодарность, что он здесь, и ненависть – к тому, что он такой. Всё смешалось в один ком, который я не могла развязать.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен куда-то в сторону, туда, где лежал сосед, стонущий на полу, словно побитая собака. Но это было уже неважно. Весь воздух вокруг вибрировал от его присутствия. Словно эта тишина принадлежала только ему. И вдруг резко обернулся ко мне.

Я смотрела на него, как загипнотизированная, не в силах отвести глаза. Его лицо… Резкие, грубые черты, как будто вырезанные из камня. Лоб с чёткой линией, нос прямой и чуть крупноватый, острые скулы, густая борода, подчёркивающая его сильную, грубую челюсть. Но больше всего меня убивали его глаза.

Эти глаза – глубокие, бархатные, тёмные, как горький кофе, с таким взглядом, что от него хотелось одновременно спрятаться и замереть. Они были странными: там смешались ярость, огонь, и что-то ещё. Что-то, от чего холодный пот пробежал по моей коже. Какое-то жуткое осознание – мне это нравится.

Снова повернулся к соседу и отчеканил:

– Если ещё раз к ней подойдёшь, я тебя прикончу, – сказал он ровным голосом, даже не повысив его.

Сергей ничего не ответил, только пробормотал что-то невнятное.

Аслан поднял глаза на меня.

– Пошли, – коротко бросил он, сделав шаг в мою сторону.

Я замерла, чувствуя, как дрожат ноги, но послушно пошла за ним. Потому что в этот момент я поняла: он может сделать что угодно. Абсолютно что угодно.Аслан…если это и правда его имя, прекрасно знал где я живу. Я отступила назад, прижимаясь к холодной стене, чувствуя, как дрожат ноги. Он подошёл ближе, настолько близко, что я могла уловить слабый запах его одеколона. Лёгкий, свежий, но в то же время… тяжёлый.

– Я не позволю никому тебя трогать, – произнёс он. Его голос был низким, почти шёпотом, но я слышала каждое слово, как удар молота.

Эти слова проникли в каждую клетку моего тела, и я не могла понять, что чувствую. Страх. Да, страх был сильным, накрывал меня, как волна. Но… не только. В этом страхе было что-то другое, что-то, что сжимало грудь и заставляло сердце стучать так громко, что, казалось, он его слышит.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Они прожигали меня насквозь, заставляли сердце падать куда-то в пятки. Он был красивым. Но эта красота была опасной. Красота мужчины, который привык брать своё. Грубая, жёсткая, пугающая.

– Мне пора домой, – выдавила я, и мой голос дрогнул.

Он не ответил. Только посмотрел, слегка приподняв бровь. Этот взгляд говорил больше, чем тысячи слов.

Я дёрнула ручку двери, но замок заел. Нет-нет-нет! Я снова потянула, нервно, рвано, но она не открывалась. Моё дыхание стало сбивчивым, сердце грохотало в ушах.

Он сделал шаг ближе, и теперь стоял так, что я могла видеть каждую деталь его лица. Маленькие морщинки у глаз, лёгкую щетину под бородой, его губы, которые были чуть сжаты в линию. Его лицо было безупречно красивым, но страшным, потому что за этой красотой скрывалась сила. Сила, которая могла уничтожить меня.

– У тебя замок заедает, – сказал он тихо, почти с насмешкой.

– Не надо, – выдохнула я, но он уже схватился за ручку.

Его рука накрыла её с силой, и замок, словно подчиняясь его приказу, поддался. Дверь открылась с глухим скрипом. Я резко заскочила внутрь, мои руки тряслись так, что я едва могла удержать ключи.

Он остался стоять снаружи, но его взгляд… Этот взгляд, с которым он смотрел, словно обещал: он всегда найдёт способ войти.

Я захлопнула дверь и дрожащими руками повернула все замки. Один. Второй. Третий. Но этого было мало. Я рванула к трюмо, зацепившись за край ковра, чуть не упала. Ноги подкашивались, но я с трудом толкнула тяжёлую мебель к двери.

Когда всё было закончено, я осела прямо на пол.

Комната была тёмной, воздух тяжёлым. Я слышала только своё дыхание – частое, рваное, будто после долгого бега. Холодный пот катился по спине, а волосы прилипли к вискам.

Его голос всё ещё звучал в моей голове: "Я не позволю никому тебя трогать."

Эти слова не успокаивали. Они были, как оковы. Холодные, неразрушимые.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он был рядом. И он не остановится.

День, как и вся моя жизнь, пошёл к чёрту.

Мне даже не выдали зарплату. В бухгалтерии сказали, что деньги задерживаются, но "всё решится через неделю". Через неделю. А что мне делать сейчас? Ещё одна неделя без еды?

Я стояла в коридоре школы, вытирая мокрые от слёз глаза, но плач всё равно прорывался наружу. Директор не хотела меня принимать, её секретарша сухо повторила, что "Татьяна Викторовна очень занята". Конечно. Занята. А я? Я не занята? От голода сдохну последние деньги на выплату этого долга отдала… и должна с каждым днем все больше!