Что я прям уж стал военным инженером современности? Нет, пусть и в этом направлении кое-какое понятие имеется. Однако, есть с чем сравнивать. Оборонительные сооружения и форты Данцига, которые мне получилось лицезреть и даже в какой-то мере изучить, показались более продуманными и современными, чем крепость Перекоп.

Сама крепость состояла из двух непосредственно оборонительных укреплений, крепостей. А так же немалой торгово-ремесленной округи. На Руси такую округу называли посадом. Две крепости, Большая и Малая, располагались рядом друг с другом и так, чтобы можно было простреливать наибольшее расстояние вокруг.

А всё остальное — это тот самый ров и вал, который начинался от лимана на западе и простирался до острова Сиваш на востоке.

Генерал-лейтенант считает, что нужно штурмовать максимально в удалении от крепостей. Я так не считаю. Имею собственные соображения, как брать Перекоп. Но нелегко. Ой как нелегко осуществить ту операцию, что вырисовалась у меня в голове! Так что я искал и другие решения.

— Высказывайтесь, господа. Как бы вы брали эту крепость? — спрашивал я у своих офицеров.

На таком собрании, то ли на Военном Совете, то ли в учебном классе, присутствовал и башкирский старшина Алкалин. Он же, пока остальные думали над каверзной задачей, первым и высказался:

— Подкатить пушки и всё разбить! После идёт пехота, занимает единственные ворота с единственным мостом через ров, заполненный водой, открываются ворота, входят мои воины — и мы всех рубим, — как само собой разумеющееся сказал башкирский старшина.

Мои офицеры, те, кто смог присутствовать на совещании, не без труда сдерживали свои ухмылки.

— Я разве глупость сказал? — с вызовом спросил старшина, когда увидел реакцию офицеров на свои слова.

Мне даже показалось, что переводчик башкирского старшины несколько сгладил углы и не стал переводить все те бранные слова, которые прозвучали от башкирского военачальника. В который раз замечаю, что у Алкалина очень грамотный переводчик. Как бы не больше дипломат, чем сам старшина.

— Ты всё, мой друг, правильно сказал. Но мои офицеры знают, что я жду от них придумки — того, чего не ожидает увидеть наш враг, но что приведёт нас к победе, — как можно более миролюбиво объяснял я башкиру. — То, что ты, мой друг, сейчас сказал — это всё правильно и всё по науке. Но ты об этом знаешь, об этом знает и враг. Значит, он будет готовиться к нашим действиям. Нужно еще расшатать врага, подготовить засады, многое продумать…

— Тогда мне будет любопытно послушать, что же такого могут предложить твои воины, батыр Искандер, — пробурчал сперва Алкалин, а после с улыбкой и даже несколько торжественно его слова перевёл толмач.

— Подпоручик Фролов, доложите и покажите на карте крепость, её округу! — сказал я. — Обосливо отметьте торгово-ремесленный посад. Скажу так, что нам несказанно повезло, что у неприятеля не получилось сжечь его полностью на нашей стороне.

У нас уже была готова достаточно подробная карта Перекопа и всех укреплений вокруг. И не только укреплений, на что в своём докладе несколько и напирал Фролов. Мы с ним уже обсуждали, что можно сделать в рамках работы подразделения диверсантов. На самом деле, сделать можно было бы очень многое.

Не сказать, что крымчаки и вовсе не знают, что такое диверсионная работа. Как мне кажется, в этом деле они более осведомлены, чем даже те же самые европейцы. И это нужно учитывать. Хотя тут больше влияют все же турецкие войска и командиры.

Сколько лет, веков, татары живут рядом с казаками? А казачество редко когда было сильным в своей массе. А вот диверсионными точечными ударами, ночными набегами казаки славились. Да и самим татарам часто приходилось действовать, словно диверсанты. Однако они вряд ли ожидают грандиозного подвоха при штурме Перекопа.

К слову, один штурм уже состоялся. И мне пошло на пользу. Теперь враг не станет ожидать от нас хитрых ходов. А кто не ждет, тот слепой, сонный.

Генерал-лейтенант Леонтьев — тот самый гений тактики и якобы поцелованный Богом военачальник… Это, если судить по эпитетам и фразам, что звучали в адрес командующего после полевого сражения под Перекопом. Так вот, он оказался не таким уж и гениальным.

Насчёт генерала-лейтенанта даже мне сперва показалось, что он не такой уж и глупый. Уже и подумал, что нелинейно действует, может быть толк. Он не собирался атаковать в лоб крепости Перекопа, а прорваться на одном из участков рва и вала.

И тут сработала та самая поговорка: «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Большими, не менее чем по полторы тысячи, отрядами крымские татары смогли быстро реагировать на почти любые попытки перебраться на другую сторону рва и вала. Уничтожали и сбрасывали в ров всех русских. А там, где ров закидывался фашинами, успевали разбирать, или обливали смолой, похоже, что и нефтью, и поджигали. Порой, когда во рву находились русские солдаты.

Попытка закидать татар артиллерийскими ядрами или дальней картечью имела крайне спорный результат. Как только откатывались штурмовые команды русских, татары моментально рассеивались, и тогда ядро и вовсе оказывалось бесполезным, а дальняя картечь причиняла крайне мало вреда. А вот расход боеприпасов и пороха был колоссальный.