Шрифт:
Когда Сорока не ответила, Эллисон ворвалась в комнату, как ураган, прямиком направляясь к шкафу Брэндона, где по-прежнему горел свет, и яростно распахнула дверь:
– Где он?
Сороке пришлось сдержать смех, скомкать его и отбросить прочь:
– Думаешь, Брэндон прячется в шкафу?
Эллисон не ответила, но встала на четвереньки и заглянула под кровать.
На этот раз Сорока не удержалась и расхохоталась так громко, что комната раскололась надвое:
– Думаешь, Брэндон под кроватью? Да ладно, Элли, это ведь не мыльная опера.
– Элизабет с Бриттани видели, как вы вместе шли позади дома. Я знаю, что он где-то здесь.
– Может, за занавесками? Можно включить свет, так искать проще.
Эллисон и впрямь включила свет и действительно заглянула за шторы, а потом засомневалась, потому что хоть спальня Брэндона была больше, чем у среднего старшеклассника, мест, где он мог бы спрятаться, здесь не так много. Стоя у одного из окон, она сложила руки рупором, приставила их к стеклу и выглянула в ночь.
– Ты думаешь, Брэндон выпрыгнул из окна второго этажа? Господи, Эллисон, если его первый раз особо не заботило, что его могут застукать, почему ты думаешь, что на этот раз будет по-другому?
– На этот раз? Так ты признаешь, что он был здесь? – спросила Эллисон, обернувшись так быстро, что волосы веером разлетелись вокруг головы.
– Он был здесь. Ему пришлось уйти. Он передавал тебе привет.
– Что ты несешь? Что ты тут вообще делаешь?
– Здесь – в смысле в спальне у Брэндона? Или здесь, на вечеринке?
– И то, и другое.
– Ну это же вечеринка. Ты же знаешь, как я их люблю.
– Клянусь богом, Сорока… – Эллисон начала ходить мелкими кругами по ковру Брэндона. – Может, ты просто скажешь мне, где он?
– Будет трудно объяснить. Но я могу тебе показать.
– Показать? Для тебя это какая-то гребаная игра? Я однажды уже разрушила твою жизнь, Сорока, мне для этого и стараться не пришлось. Представь, что я могу сделать, если действительно захочу.
– От страха трясусь, честно, – сухо сказала Маргарет – Так ты хочешь, чтобы я отвела тебя к нему или нет?
– Да. Я хочу увидеть Брэндона.
– Тогда ладно. Иди за мной.
Скорее хватай
Эллисон не упала на колени, когда вошла через дверь в яркий день Близи, потому что она не позволяла себе проявлять слабость. Эллисон не тошнило, она не держалась за живот и никак не реагировала, только сцепила руки перед пупком. Сорока уловила едва участившееся дыхание, но кроме этого бывшая лучшая подруга вела себя так, словно это было совершенно нормально – пройти в дверь спальни и оказаться в совершенно новом мире.
– Что это за место? – спросила Эллисон.
– Тебе нравится? Я сама его создала. Оно называется Близь.
Сорока наблюдала, как подруга это приняла. Ее глаза метнулись над крошечным городком у подножия холма и водами, которые стали за такое короткое время еще ближе и теперь уже подбирались к основанию белого деревянного забора, окружавшего фотографически точную копию Дали.
Наконец взгляд Эллисон остановился на маленьком клочке травы в пяти-шести футах от них.
Клочок травы, на котором было что-то очень похожее на…
– Это…
Но Эллисон не смогла закончить фразу. В золотистом солнечном свете Близи сияло пятно крови Брэндона Фиппа, словно сотканное из тысячи огоньков. Пятно было таким ярким, что у Сороки защипало в глазах, но она заставила себя на него посмотреть, потому что нашла в этом что-то успокаивающее – физическое доказательство того, что Брэндон Фипп был здесь, живой, а теперь – погляди! Кровь! – он неоспоримо умер.
– Что ты с ним сделала? – спросила Эллисон тихим, но ровным голосом.
– Я его не трогала, – ответила Сорока и с радостью подумала, что это действительно так.
– Где мы?
– В Близи. Я же тебе сказала.
– Не бывает такого города – Близь.
– Просто это ты там не была.
– Ты сказала, что сотворила его. Что ты имела в виду?
– Именно то, что сказала. Это не фокус.
– Ты создала… город?
– Мир, – поправила Сорока.
Эллисон кивнула.
– Близь, – повторила она, и из ее уст это слово прозвучало куда значительнее, чем было на самом деле. Как проклятие. Как воспоминание.