— Вы давно у Котовой работаете? — спросил Гладышев.

— Два года. Вообще-то я ее дальняя родственница.

— Виктор — кто он?

— Он был моим хорошим знакомым. Можно сказать, и женихом. Хотя об этом мы еще серьезно ни разу и не говорили.

— А вчера вы Виктору сами позвонили?

— Да… Когда я узнала, что Ларису убили, я разревелась… А потом подумала, слезами горю не поможешь… Я телеграммы родственникам разослала. Так, мол, и так. Приезжайте. А самой страшно, невозможно. Дом-то большой. А я одна, с маленьким ребенком… Я Виктору позвонила, все объяснила, он, конечно, мне очень посочувствовал и сказал, что скоро будет. И приехал часов, наверное, в девять вечера. Я Павлушу как раз под душем немного помыла, бальзамом растерла — грипп же сейчас ходит, он вроде заболевать начал, — и мы с ним «баечку» по телевизору смотрели. — И, поймав недоуменный взгляд Дворецкого, пояснила: — Он так называет «Спокойной ночи, малыши».

— В поведении Ларисы Павловны в последние дни вы ничего необычного не замечали? Может, она вам на что-то жаловалась, или говорила про какие-нибудь угрозы, или…

— Нет, ничего подобного не было… — Она задумалась. — Впрочем, если не считать одной гостьи в позапрошлое воскресенье. Понимаете, Лариса всегда вела очень уединенный образ жизни. А после гибели мужа еще больше замкнулась. А в то воскресенье у Павлуши день рождения был. Кое-кто приезжал, поздравлял. Из близких. Застолья, правда, особого никакого не было. Так, дети в одной комнате, взрослые в другой. Сладкий стол, чай, кофе, фрукты. Часов в семь уже все и разошлись… А потом, уже ближе к девяти, приехала еще одна женщина. Ее я раньше никогда в нашем доме не видела. Привезла кучу подарков. По реакции Ларисы я сразу поняла, что этот визит ей неприятен. Меня она отправила на кухню, а с гостьей уединилась наверху в кабинете. О чем они говорили, я не слышала, кроме одной фразы. Я принесла им кофе, и когда открывала дверь, то в этот момент Лариса ей говорила, что просит больше не приезжать…

— А вы потом у нее не спрашивали, кто эта женщина?

— Так, сказала, знакомая… Не буду же я к ней с расспросами лезть, если сама не хочет говорить?! Не знаю почему, но я подумала, может, она хочет на работу в банк к ней устроиться? И приехала ее уговаривать? Знаете, вроде под видом поздравить ребенка… Подарочки там всякие…

— Все может быть… — задумчиво произнес Дворецкий. — А имени ее вы не слышали?

— Нет. Мне она не представилась, а Лариса по имени ее при мне не называла.

— А выглядит как?

— Очень прилично. Лет тридцать. Холеная. Дорого одета. Приехала на машине.

— На какой?

— Я не видела.

— А с чего тогда взяли, что на машине?

— После того как она ушла, в окно я увидела, как зажегся свет фар — уже темно было — и начал двигаться. То есть ее там ждала машина.

— Понятненько… — протянул Дворецкий. — И это все, что было необычного за последнее время?

— В общем-то, да. Хотя… Не знаю, может, это к делу и не относится… Но…

— К делу может относиться все что угодно!

— У нас в холле около входной двери рядом с зеркалом на стене висит большой сувенирный ключ с крючочками, на который мы вешаем ключи. Там же всегда висели и запасные — от дома, от гаража. В общем, все. А сейчас их нет. Но я думаю, Лариса их просто куда-то убрала.

— А когда вы это заметили?

— На неделе. Все хотела у Ларисы спросить, да забывала. Да, если честно, особого значения я этому и не придала. Это сейчас почему-то вспомнила… Вы меня про необычное спрашиваете, вот в памяти и всплыло…

— А дверь, вы сказали, всегда закрываете на задвижку? То есть ее снаружи открыть невозможно?

— Конечно.

— В дом еще как-то можно попасть, кроме главного входа?

— Вообще-то да. Через гараж…

Дворецкий и Гладышев вышли на улицу. Пахло свежестью и мокрой землей.

— Это что же получается — преступник через гараж проникает в дом, по пути отключает рубильником электричество, убивает неожиданного свидетеля, крадет ребенка, выходит через дверь, закрывает дверь в подвал, потом запирает гараж и спокойно уходит. Так, что ли?! Но к чему такие сложности?

— Это чтобы нам служба медом не казалась! — ответил Юра, закуривая.

Наконец-таки я дозвонился до Дворецкого.

— Юр, я был сегодня около той шестнадцатиэтажки и понял, крыша — это не самое главное. Там же несколько шестнадцатиэтажных домов в ряд стоят, а между ними пристройки. А в этих пристройках — офисы разных фирм. В том числе и банк один есть. Как раз внизу дома, с которого стреляли. Там, у входа в банк и по бокам здания, висят маленькие объективы видеокамер. Я их даже не сразу и заметил…

— Ты думаешь…

— А чего тут думать! И так все ясно! Площадка перед входом в дом однозначно должна попадать в поле зрения этих камер. Надо взять кассеты и посмотреть! Я уже звонил начальнику безопасности банка, но он довольно резко ответил, что проблемы безопасности банка — это его дело, и нечего в них соваться. В общем-то он, конечно, прав… Юр, я думаю, что тебе он так не ответит!

— Пусть только попробует!..

— Ты меня в курсе-то держи…

Дворецкий сидел в кабинете у одного из сотрудников банка и просматривал видеозапись в ускоренном режиме. Его интересовали все, кто заходил в дом начиная с одиннадцати часов.