<p> — Саш, ты как?</p> <p> — Как я? Я познакомилась с мужчиной, мы целовались, чуть не переспали, а потом я встретила его в суде. Только я свидетель, а он прокурор. Как думаешь, как я?</p> <p> — И что? Общее дело сплачивает.</p> <p> — Сплачивает, но не тогда, когда я хочу, чтобы отец избежал тюрьмы, а гособвинитель мечтает его туда посадить.</p> <p> Мне “не посчастливилось” встретить этого мужчину. В одном лице это был адвокат моих желаний, судья моих страхов и прокурор моих решений. Но когда на чашах весов любовь и свобода моего я отца, я выберу второе.</p> *** <p> В тексте есть: запретные отношения, эмоционально и чувственно, прокурор и свидетель</p> <p> Часть 1. Продолжение "Наш папа — прокурор"</p>
Глава 1. Саша
Зал суда наполняется людьми, кто-то переговаривается, шуршит, смеется. Когда тебя это не касается лично, можно позволить себе разные эмоции. Когда на скамье подсудимых отец, которого любишь больше всех на свете, хочется приказать всем заткнуться и не обсуждать это. Не сейчас. Не при нас.
Человеческая фантазия противная вещь на самом деле. Она рисует худший исход. Адские варианты того, чем все закончится. Тюрьма, срок, колония.
Я не хочу об этом думать. Отгоняю настырные мысли.
Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.
С огромным усилием возвращаюсь во вчерашний вечер, поездку домой, поцелуй на прощание. Там было то чувство безопасности, спокойствия, своеобразной нежности, которого сейчас так катастрофически не хватает. Я бы урвала оттуда кусочек и перенесла сюда.
Вчера меня познакомили с шикарным мужчиной. Я слышала, что такие есть, но найти самой не получалось. И дело не в деньгах. Манеры, умение себя держать, заступиться и решить проблему. Кожа на губах еще долго покалывала от поцелуев, а мягкость, кажется, чувствую до сих пор.
Если бы не поздний звонок, Юра бы остался у меня. Он свободный, я тоже. Он предложил, я согласилась. Это как над покупкой. Иногда раздумываешь неделю, брать или не брать. А иногда покупаешь спонтанно в три раза дороже и кайфуешь от этого, наполняешься.
Но случайный звонок по работе прервал наше свидание. Я думала он напишет вечером, но он не написал. Может, и не напишет.
Я так погружаюсь в воспоминания, что кажется оказываюсь во вчерашнем вечере. Будто слышу его голос, вдыхаю парфюм, не хочу возвращаться в реальность, на этот суд.
Плечи передергивает, по коже мурашки неконтролируемые. И аромат знакомый. Вчерашний. Щекочет в носу.
— Юрий Александрович, на секунду.
— Иду, — из фантазий вырывает мгновенно, когда слышу знакомый голос в ответ.
Нафантазировала… Я открываю глаза и поднимаю голову. И тут же зажмуриваюсь.
Сознание уговаривает, что показалось, но тело трясет. Боюсь в ту сторону посмотреть. Такого не может быть. Просто кто-то похож.
Выдыхаю, перевожу взгляд и всматриваюсь в черты. Сердце на разрыв. Вчерашний шикарный мужчина, сегодня в синей прокурорской форме. Быстро расписывается в документах и садится за стол напротив отца.
Он прокурор?! Мужчина, с которым вчера познакомилась, прокурор? Это шутка, что ли? Или он специально подстроил?
Он сосредоточен, просматривает дело. В этой форме он еще строже и интересней. В ней какая-то сила чувствуется, подчеркивает внутреннюю харизму. А может, это знак? Ради меня? Поможет отцу?
Начинается суд, но я все пропускаю мимо, только на него смотрю. Хочу, чтобы меня заметил. Чтобы ради меня не выносил обвинение. Сказку хочу с хэппи-эндом.
— Слово предоставляется государственному обвинителю Домбровскому Юрию Александровичу.
Прокурор поднимается и берет в руки папку, которую до этого изучал.
— Ваша честь, участники процесса.
Разворачивается к залу, приветствуя, и уже собирается продолжить, как натыкается на меня. Я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться и не бросится к нему, умоляя спасти отца. У него на лице маска оцепенения. От вчерашнего Юры ничего нет. Быстрым движением переворачивает лист, что-то перечитывает. Возвращается к залу и, прищурившись, замораживает взглядом.
— Взятка — наиболее типичное и характерное проявление коррупции — опаснейшего криминального явления, которое подтачивает основы власти и управления, дискредитирует и подрывает авторитет должностных лиц в глазах населения, остро затрагивает права и законные интересы граждан. — Начинает говорить быстро, четко, не запинаясь и даже не заглядывая в свои бумаги.
Меня сейчас, как Саши, для него тут нет. Есть он и его работа — сажать преступников. Но мой папа не преступник. Прокурор зачитывает до конца материалы дела, так и не взглянув ни разу на меня.
— Учитывая изложенное, прошу суд признать Елисеева Сергея Евгеньевича виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «б», «в», части четыре статьи двести девяносто УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на семь лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с конфискацией имущества. В качестве дополнительного наказания в соответствии со статьей сорок семь УК РФ применить к Елисееву лишение права занимать должности на государственной службе в течение трех лет.
Семь лет? Семь лет?! Это мой папа. Какие, к черту, семь лет? Как можно поступить так бесчеловечно? Вчерашний вечер что, ничего не значит?
А как же свадьба друзей, на которую нас вчера пригласили и предложили быть свидетелями?
Глава 2. Юра
Накануне суда
Как жаль, что любовь не поддается законам и правилам, ведь тогда, все могло быть гораздо проще.