«Твою мать! Только соплей мне не хватало!»

— Муса, ты как? Сильно досталось?

— Плечо мне пробили, вашбродь.

— Скидывай черкеску, сейчас перебинтую. Где ножик? Сам вынул?

— Ага!

— Тогда чуть потерпи.

Почти наощупь добрался до нищи со светильником, зажег свечу, подобрал с пола сумочку первой помощи. Бесстрастно переступив тело с расплывающейся лужей крови вокруг пробитой головы и занялся Мусой. Девушка продолжала всхлипывать, не замечая, что красуется почти голой.

— Зара! Прикройся! И хватит хныкать, все закончилось!

— Я устать! — взвизгнула она, натягивая на себя одеяло. — Устать от все время опасность, которая есть вокруг тебя!

Начиная волноваться, Зара могла перейти вообще на персидский.

— Давай потом?

Муса морщился, но мужественно терпел, пока я перебинтовывал ему плечо. Появились первые казаки, перевернули труп вора. Ничего необычного, какой-то хазареец… Спросили, звать ли стражу? Я кивнул. Делу нужно было дать официальный ход.

— Что он хотел? — бесстрастно спросил Муса, кивая на труп.

— Известно, что! Бумаги мои выкрасть пытался. И у него почти получилось. Хорошо, что Зара проснулась и спугнула вора.

Я прекрасно знал, кто выступал заказчиком этого преступления. Медраим-ага, больше некому. Найти бы его и голову открутить. У меня было его словесное описание от Азмуддина-ходжи, но что от него толку? Мускулистых бородачей среднего роста с горбинкой на носу в Кабуле пруд пруди. Маленькая деталь в виде шрама на кисти левой руки? Не сильно мне это поможет, как и понимание, что скорее всего шпион англичан должен скрываться в индийском квартале, где проживали купцы с юга. Надо же было мне прикончить вора! Вот он-то точно меня бы привел по нужному адресу! А теперь еще со стражей разбираться, к судье наверняка потащат!

* * *

Котваль, начальник полиции, мог выносить решения, не обращаясь к помощи шариатского суда. Правда, чтобы все упростить, я скрыл, что не являюсь мусульманином, ибо в противном случае все серьезно бы осложнилось. Убийство правоверного христианином — такое дело могли передать на рассмотрение шаху, если бы он был, или кази с муллой. Ранение Мусы тоже пригодилось в качестве смягчающего обстоятельства. В общем, разбирательство завершилось благополучно, отделались легким испугом, и я даже остался с профитом — вечером того же дня за мной пришли люди одного из претендентов на шахский престол, от Махмуда. По-видимому, главный полицай ему докладывал сложные случаи — к таковым были отнесены нападение и попытка кражи у человека, представившегося послом. Получается, шансы у Махмуда выше, чем у Шуджи? Ответа я не знал, но рассчитывал выяснить.

В сумерках меня проводили в Бала-Хиссар, тайно, не через главный вход, а через незаметную калитку в толстой крепостной стене, до которой пришлось долго взбираться по ступеням, вырубленным в крутом холме. Пока меня вели к башне, где обитал Махмуд, успел краешком глаза взглянуть на обиталище афганских шахов. Четырехэтажный дворец напоминал здоровенный квадратный ящик и в архитектурном смысле ничего из себя не представлял. К нему была пристроена большая терраса на уровне третьего этажа. Фасад был украшен резным деревом, балкончиками и ставнями. Если бы не плоская крыша, я бы назвал его похожим на боярские хоромы допетровского времени. Окружающий двор был усеян чистым, аккуратно разровненным песком — уверен, у слуг много хлопот по уборке внутренних помещений. Зато кровь хорошо впитывает… Что-то меня не в ту степь несет — это нервное.

Махмуд ждал меня не в башне, а в скромном одноэтажном флигеле, в ничем не примечательной полутемной комнате, полы которой укрывали ковры. На одном из них сидел чернобородый мужчина средних лет с мужественным приятным лицом в забавной шапке со страусиным пером, усыпанной полудрагоценными камнями. По нему и не скажешь, что он способен на предательство брата. Скорее он напоминал воина, каковым, вероятно, и являлся. Рядом с ним лежала сабля в дорогой оправе. Он чистил ножиком гранат и с моим появлением не прервал своего занятия. Махмуд разделил плод на несколько частей и протянул мне одну.

— Положи свои бумаги на ковер, присаживайся и угощайся, — обратился ко мне на арабском претендент на шахский престол.

Я беспрекословно выполнил его указание и даже позволил себе отправить в рот несколько зернышек граната. Как же хорошо, что не пришлось унижаться с этими подползаниями и поклонами…

— Бумаги твои потом просмотрю. Расскажи своими словами, что привело тебя в Кабул.

Как что? Приближающаяся армия казаков. Когда объяснил это Махмуду, он почему-то нисколько не удивился. Вероятнее всего, как у всякого дальновидного правителя, у него была своя разведка. Если он знал, то какое решение уже принял в отношении моей просьбы?

— Тебе повезло, посланник, что тебя привели ко мне, а не к Шудже. Он предатель. За его спиной стоят англичане. Он думает, что я этого не знаю, но это не так. Когда урус-казаки перейдут перевалы, они помогут мне расправиться с гильзаями?

Прозвучало то, чего я больше всего боялся. Махмуд хотел втянуть нас в свои игры, нашими руками проложить себе путь к трону.

— Боюсь, ваше величество, мы не станем вмешиваться во внутренние дела афганской империи, если только на нас не нападут сторонники Шуджи.