— Я полагаю, что вам следует взять назад свои слова, генерал, — вспыхнул Лимен. — Рей не пил ни капли на вашей базе, как бы Бродерик ни хотел этого — он подсунул в комнату сенатора две бутылки виски.

— Если сенатор Кларк рассказывал вам нечто подобное, — продолжал Скотт бесстрастным, но твердым голосом, — то фантастичность этой выдумки совершенно очевидна. Ни один суд на свете не принял бы во внимание такое свидетельство.

— Вы хотите сказать, что должно быть какое-то судебное разбирательство?

— Отнюдь нет, господин президент, — снисходительным тоном сказал Скотт. — Я только хочу сказать, что Кларк говорит одно, Бродерик — другое, и, собственно, у нас нет никаких доказательств, что Кларк вообще был на базе.

— Вы отрицаете, что сенатор Кларк был там?

— Не отрицаю, но и не подтверждаю. Я не знаю ни того, ни другого. Знаю только, что вчера вечером полковник Бродерик не упоминал об этом в разговоре со мной.

Лимен снова взглянул на свой список.

— Теперь, генерал, вопрос об аресте полковника Уильяма Гендерсона, который до сих пор содержится на гауптвахте в Форт-Майере.

— Вы имеете в виду заместителя начальника базы «У»?

— Вы очень хорошо знаете, кого я имею в виду, генерал.

— Вот с этим делом я как раз знаком, — сказал Скотт. — Сегодня днем полковник Бродерик доложил мне, что полковник Гендерсон арестован, за то что покинул свой служебный пост и ударил сержанта.

— А Бродерик не говорил вам, где задержали Гендерсона?

— Насколько мне известно, он был арестован военной полицией на улице в деловой части города, здесь, в Вашингтоне.

Лимен нетерпеливо тряхнул головой.

— Генерал, полковник Гендерсон был похищен. Его силой увели из дома сенатора Кларка в Джорджтауне.

Скотт откинул назад голову и рассмеялся.

— Господин президент, давайте вернемся на землю. Не знаю, кто снабжает вас информацией, но у этого человека, несомненно, слишком богатое воображение.

— Перейдем к следующему вопросу, — холодно произнес Лимен.

— А прежде, господин президент, не разрешите ли воспользоваться одной из этих чудесных сигар из вашего ящика?

Лимен отнюдь не намеревался облегчать положение генерала, позволив ему укрыться за облаком табачного дыма.

— К сожалению, — солгал он, — Эстер, должно быть, забыла сегодня его наполнить. Я смотрел как раз перед вашим приходом.

— Ну что ж. — Скотт расстегнул пуговицу кителя и полез в карман рубашки. — Надеюсь, вы не будете возражать, если я закурю свою?

— Пожалуйста. — Лимен почувствовал, что его перехитрили.

Скотт закурил сигару и задумчиво смотрел, как первые облачка дыма поднимаются к потолку. Он откинулся на кушетке и улыбнулся.

— Что-нибудь еще, господин президент?

«Да, клиент не из легких», — подумал Лимен. У него болели лопатки, лицо было напряжено. Он хотел бы выглядеть в глазах Скотта хоть наполовину таким самоуверенным, каким генерал казался ему.

— Разумеется, — сказал Лимен. — Я хотел бы получить разъяснение относительно другой стороны вашей деятельности, в частности, о коллективной ставке в Прикнессе.

— Помилуйте, господин президент. Не собираетесь же вы пригвождать меня к позорному столбу за то, что я играю на скачках?

— Я хотел бы получить разъяснение, — повторил Лимен.

— Да тут, собственно, нечего разъяснять, — ответил Скотт. — А, понимаю: конечно, не полагается использовать военную радиосвязь для личных сообщений такого рода. Но обычно председателю комитета начальников штабов разрешаются небольшие поблажки.

— Мне известно, что вы перевели из Пентагона одного молодого морского офицера, который говорил об этих телеграммах.

— Шифровальщики не должны болтать о каких бы то ни было телеграммах, — огрызнулся Скотт. — Я вижу, что полковник Кейси тоже распространялся о моих личных делах. Откровенно говоря, господин президент, я удивлен и разочарован.

— Откуда вы знаете, что я разговаривал с полковником Кейси? — резко спросил Лимен.

— Я не утверждал, что вы разговаривали. Я только сказал, что полковник Кейси с кем-то разговаривал. Значит, он был у вас?

— Если не возражаете, генерал, вопросы буду задавать я. Почему вы на этой неделе освободили Кейси на четыре дня от работы?

— Он переутомился.

— А почему адмирал Барнсуэлл отказался принять участие в коллективной ставке?

— Не имею понятия, господин президент. Очевидно, некоторые люди просто не хотят рисковать. А я люблю риск, — откровенно заявил Скотт. — Это один из моих многочисленных недостатков.

Лимен внимательно смотрел на Скотта. Ничто не говорило о том, что Скотт знает о поездке Джирарда и его разговоре с Барнсуэллом. Президент выжидал, надеясь, что генерал добавит что-нибудь еще, что могло бы дать ключ к разгадке этого вопроса, но, когда Скотт, в раздумье выпустив несколько облачков табачного дыма, заговорил снова, его голос звучал спокойно и естественно.