Заскочив на горящий труп, я активировал Бумеранг, вернув себе валяющийся неподалёку топор. Собрал в груди ману — и вмазал перед собой. Десяток Пустотников, рыскающих рядом, но не сующихся в огонь, и всех ближайших шмелей, смело нафиг.

Я — закинул пять очков в Интеллект, подняв его до девяносто пяти. Ничего, вот-вот будет сто. А что меня шатает — это дело десятое. Мана восстановилась — я снова ударил. Теперь, правда, в три раза сильнее.

Покосился на опыт — полоска перевалила за середину. Охренеть, я три миллиона набрал за минуту — это охренительный рекорд, товарищи.

Снова — интерфейс, и я докачал Интеллект до сотни, потратив все свободные очки характеристик. Про запас ничего не осталось. Жахнуть на всё, что есть? Шмелей осталось ещё сотни полторы, и даже их добить будет не просто.

Нет, слишком рискованно. Останусь сейчас без маны — и обязательно случится какая-нибудь хренотень. Вестник явится, Орилеб, тираннозавр мне на башку упадёт — да что угодно.

Сил нифига не осталось, я опять слишком выложился и истощил организм, но добивать заражённых уродов один фиг придётся, и придётся ручками. Точнее — глефой, вместе с ребятами.

М-мать, а ведь они, наверное, тоже уже еле держатся.

Остались ещё четыре Пустотника — начну с них.

Алый серп!

Ублюдки уклонились, бросились по сторонам. Я собрался рвануть к ним — но сверху вдруг что-то загрохотало, отчаянно затрещало. Твою то мать! Только не говорите мне, что я повредил потолок!

Нет, виноват был не я: Гера скинула мне картинку. Единорог крушил остатки гигантского дерева, стараясь прорваться сюда, к рою и гнезду с яйцами шмелей.

В общем-то, час от часу не легче. Что так, что так — зал к хренам засыплет, вряд ли стены и потолок выдержат такое надругательство. Я уже вижу, как корни ходят ходуном, и куски серой биомассы с яйцами отрываются.

Ураган!

Плевать уже на шмелей, на Пустотников — их сейчас завалит, и всё. Нам нужно валить.

Я рванул к ребятам по дорожке из платформ, походя обезглавил несколько шмелей — тех, что сами подставились под удар. Времени это много не отняло, а опыт упускать не хотелось.

Правда, смущало то, что глефой я уже еле-еле ворочал, а Ураган начал ускорять значительно слабее. До такого истощения, как после боя с Вестником и Аватаром, ещё далеко — но всё равно нифига приятного.

Шмели совсем обезумели. Их вообще не интересовал грохот сверху, здоровяки интересовались только мной и ребятами. Хотели отомстить за Королеву, видимо. Может, не будь Скверны, они вели бы себя адекватнее, разделились бы, чтобы устранить две разных угрозы. По сути ведь, новую матку можно откормить — и рой выживет.

Только вот, не были они уже нормальным роем, а постепенно вовсе превращались в хтоническую стрёмную дрянь. И хотели только одного: уничтожить нас.

Группа, как оказалось, разделилась. На старом месте были только Искра, изображающая огнемёт, Нуванда с луком — и Данко. Раненый, с залитым кровью лицом. Он лежал на земле, у ног ребят, без движения — но жив был точно, я видел через меню группы.

Что странно — на ноге у него росли цветы, что-то типа ромашек. Кажется, я даже знаю, кто мог замутить эту цветочную магию.

Главное, чтобы у нашего Жнеца всё было в порядке.

Айка и Валя держались неподалёку — видимо, чтобы успеть прикрыть остальных, если понадобится. Мои девочки перешли в ближний бой.

И, если как сражается Валя, я знал — она пользовалась огромными прыжками, Цепной молнией, Платформами и инвизом, — Айка удивила. Девочка сама, по сути, даже не двигалась. Оплетающие её тело корни жили своей жизнью, так что она металась по полю боя, как бешеный сухопутный осьминог — и ломала шмелиные бошки.

И её-то я боялся в бой пускать, считая беспомощной малышнёй? М-де, я никогда так не ошибался.

Забавно то, как на ребят повлияло двойное действие Гласа Ярости и Пламени души: все светились багряной аурой, будто охваченные дымкой. Хорошо хоть, Валиному инвизу это никак не мешало.

Последний рывок — и я рядом с Искрой и Нувандой. Скастовал в две стороны Стальной дождь, прикрывая фланги, обрушил на шмелей целый град Алых серпов — и одна за другой на землю посыпались здоровенные туши без крыльев, ломая в падении лапы. Только гемолимфа в стороны полетеле.