«Рука ледяная, — растерянно осознал мальчишка, ощутив холод на плече через ткань рубахи. — Странный дядька, надо бы ключницу предупредить, пусть присмотрит за его комнатой повнимательней».

— Младаном меня зовут, пойдёмте, сударь, на второй этаж, вашу комнату покажу.

Паренёк взял со стола подсвечник с толстой свечой и повёл гостя к лестнице, петляя между заставленными яствами столами. Мерлей страсть как хотел скрыться от посторонних глаз. Его раздражала эта пьяная галдящая публика. Жутко стесняла одежда, и дело даже не в том, что она с чужого плеча. Её наличие на теле — это уже пытка! Он старался не смотреть на окровавленных птиц, с наскоку набрасывающихся друг на друга. И всё же не упустил из виду закономерный финал. Один из петухов рухнул, разбрызгивая по полу кровь из короткого гребешка на голове, забил крыльями, закувыркался. Кто-то из мужиков зло выругался. Остальные, напротив, заликовали, поднимая вверх глиняные кружки. Мерлей же почувствовал жуткий приступ голода, его нутро жалобно заурчало, а рот наполнился тягучей солёной слюной.

Уже в комнате, наконец-то оставшись наедине с самим собой, Мерлей скинул с себя всю одежду и замер, наслаждаясь свободой. Простоял так несколько минут, закрыв глаза и вслушиваясь в окружающие звуки, вдыхая ароматы, отметая то, что не нравится, отыскивая нужное и приятное. Свет от горящей свечи слабо освещал его долговязую фигуру с непропорциональными буграми мышц. Широкие ноздри с шумом втянули воздух, веки, лишённые ресниц, распахнулись, ромбовидный зрачок, обрамлённый ярко-оранжевой радужкой, расширился от нахлынувших чувств.

Заряна! Он ощутил её сладостный запах.

Мерлей сделал шаг во тьму и растворился в ней без остатка.

* * *

Заряна валилась с ног, меж тем шестнадцатичасовой рабочий день подходил к концу. Ей оставалось закончить дела с постиранным постельным бельём — развесить его сушиться на заднем дворе и отправиться спать. А завтра всё начнётся по новой. Жизнь не сахар, девушка рано это усвоила, однако роптать на судьбу не привыкла. Самое страшное, что случилось в их маленьком городе — позади. Привычный уклад жизни возвращался медленно, но верно, и это, несомненно, радовало всех выживших. Оживших мертвецов удалось победить, несмотря на страшные потери со стороны населения. Впрочем, это не было окончательной победой, как утверждали некоторые, восставшие покойники просто ушли дальше, очевидно, преследуя другую, более важную цель. Возможно, некромант Кощей просчитался, собрав армию из медленной, гнилой нежити. Эти и сотня других умозаключений не являлись её собственными. Заряна работала в постоялом дворе, в месте, где услышать и увидеть можно всё что угодно. Раздумывать же самой на подобные темы ей попросту было некогда. Больная старушка мать, дочка, рано лишившаяся отца в битве с северными варварами. Именно этими насущными проблемами и жила молодая женщина, давно поставившая крест на личной жизни.

* * *

Мерлей шёл к цели абсолютно бесшумно. Несмотря на то, что его ноги преобразились, стали похожими на человеческие, врождённый навык такого передвижения не потерялся. Как и способность мимикрировать.

Постоялый двор жил своей жизнью. Кто-то кутил в трактире, швыряя монеты направо и налево, а кто-то мирно сопел в спальне, видя десятый сон. И никому не было дела до работающей допоздна девушки.

Оттягивать сладостный миг насыщения Мерлей, конечно же, не стал. Тёмный силуэт, проступивший на фоне кипенно-белой простыни, в одно мгновение сграбастал Заряну, сжал, выдавив из лёгких воздух. Клыки вонзились в шею обмякшей жертвы, откинувшей голову с блаженно закатившимися глазами. Ей было хорошо, возможно, лучше, чем когда-либо в жизни. Только теперь эта жизнь уходила из неё с каждым жадным глотком.

Мерлей опустил обескровленное тело на землю, чувствуя упоение и невероятный прилив сил. Теперь он готов продолжить свой путь.

* * *

В мутной воде зеленоватого цвета отражался закат. Трое путников стояли по колено в красной траве, при этом людям растительность доходила до колен, гмуру — почти по пояс, на почтительном расстоянии от опасной реки и тихо переговаривались:

— Давай по отработанной схеме, Ясмина, — взволнованно произнёс Илья. — Не хочется здесь больше задерживаться.

— А если портал откроется в воде? — резонно подметила смуглянка. — Как нам тогда быть, я не хочу туда лезть, помнишь, что рассказывал Хирург?

— Помню, но выбора у нас нет, ключ Годогоста накалился добела, портал совсем рядом.

— А зомби, может, они до сих пор бродят по тому лесу?! — не унималась девушка. — Тут, во всяком случае, нам ничего не угрожает, может, тогда подождём ещё немного?

— Это вряд ли, — уверенно парировал парень. — Мертвяками движет голод, он давно угнал их в другое место. Не думаю, что они действуют как стая хищников, устраивают засаду и поджидают сбежавшую жертву.

— Уходим, ребятки, возвращаемся домой, ни секунды не желаю задерживаться в вашем дурном мире, — Годогост с тревогой вглядывался в медленный поток, при этом правая рука его лежала на рукоятке Монислава. — Что-то недоброе таится в этих водах, я буквально кожей чувствую его взгляд.

— Какой взгляд? Я ничего не заметил, — пожал плечами Илья, прислушиваясь к внутренним ощущениям. — А ты, Ясмина?

Девушка отрицательно помотала головой, на милом личике застыла маска боли.

— Что с тобой? — Илья взял её за плечи. — Это нога, она всё ещё сильно болит?

— Нет, с ней всё в порядке. Просто голо… — девушка запнулась на полуслове, покачнулась, на секунду потеряв равновесие, но продолжила, делая между словами большие паузы: — Жутко раскалывается голова… Будто кто-то пытается забраться в неё… Кто-то… Или что-то… Я не могу понять…

— Сработало! — в полный голос выкрикнул обрадованный гмур. — Портал появился!

Молодые люди оглянулись. Воздух над рекой, в двух метрах от берега, переливался, искрясь миллиардами частиц-пылинок. У них получилось, дверь между мирами открыта, да и как иначе, ведь Ясминой завладел страх от непонимания происходящего. Илья же, в свою очередь, боялся за девушку, проклиная себя за то, что ничем не может помочь любимой.