А через пару секунд я понял, что рисунок даже чуть анимирован. Парус колыхался едва заметно, подзорная труба сдвигалась влево и вправо.

— Класс, — констатировал я. — Сама рисовала?

Кажется, в этот раз я был реально близок к тому, чтобы получить в жбан. Бьёрн шагнул ко мне, но Хильда сказала мягко:

— Не надо, брат. И я тебя попрошу — иди, пожалуйста, в столовую. Я присоединюсь к тебе на занятиях.

— Но ведь он же…

— Со мной всё будет в порядке. Я тебе обещаю.

Он внимательно посмотрел на неё, играя желваками, но промолчал. После чего развернулся и оставил нас с Хильдой наедине.

— И что это было? — поинтересовался я.

— Тимофей, — сказала она, — у меня к тебе тоже просьба. Ответь мне честно, без шуток. Это действительно нарисовал не ты? Вопрос не из праздного любопытства.

— Ты переоцениваешь мои художественные таланты. Я рисовать вообще не умею. Но картинка мне нравится, это да. Или тут есть какой-то неприличный нюанс, которого я не вижу? Почему твой братец так вызверился?

— То есть ты даже не заешь, что это?

— Понятия не имею. Дал бы слово космолётчика, но…

Я махнул рукой и поморщился, поскольку из Космофлота меня благополучно турнули. Однако Хильда, к моему удивлению, величественно кивнула:

— Мне этого достаточно. Что ж, вполне допускаю — ты ведь с моста, который ещё толком не интегрирован… Дело в том, Тимофей, что портрет незамужней девушки, нарисованный у всех на виду, намекает на матримониальные планы. Это древний обычай у нас на севере. И если бы ты…

— Стоп-стоп. Пойми меня правильно, ты вообще обалденная, и я хотел тебя пригласить куда-нибудь, но звать замуж в первый же день — явный перебор. Это кто-то прикалывается, но точно не я. Наплюй и забудь.

— Всё не так безобидно, как тебе кажется. Мой отец правит обширными территориями, и нам не нужны компрометирующие слухи. Тем более что у меня уже есть жених, мы с ним сговорены с детства.

— Да? Вот облом.

— У высших аристократов есть свои правила, продиктованные традициями и политической целесообразностью. В этом смысле я не имею выбора. Поэтому попрошу тебя учесть это и соблюдать дистанцию между нами. Я не испытываю к тебе антипатии, но нам с тобой лучше сократить общение до минимума. Буду тебе за это признательна.

Я пожал плечами:

— Ну, раз такое дело, вопросов нет. А рисунок-то многие уже видели?

— Пока только мы. Он проявляется лишь при взгляде в упор. Сейчас я поднимусь в башню, к риттеру Янсену, объясню ситуацию. Хотела попросить Бьёрна, но он слишком прямолинеен.

— Могу с тобой сходить, если хочешь. Только видео сделаю, чтобы объяснять было проще. Один момент.

Достав телефон, который по привычке носил в кармане, я навёл камеру на дверь. Нажал сенсорный значок, включая видеозапись. А дальше произошло нечто непонятное.

Рисунок на двери дрогнул и изменился.

Линии смазались, пропорции исказились — картинку будто затянуло в водоворот, который вращался по часовой стрелке. Чернила стянулись в центр, сгустились там — а затем синхронно плеснули в стороны, как восемь лучей звезды.

Нас обдало волной морозного воздуха, который шёл от коттеджа. Хильда зябко вздрогнула, но я продолжал снимать.

Рисунок начал тускнеть. Лучи исчезали с белой поверхности один за другим. Дольше всех продержался тот, что обозначал юго-запад, но вскоре стёрся и он. Дверь полностью очистилась, и ветер улёгся.

— Упс, — прокомментировал я. — Или это всегда так?

— Нет, — напряжённо сказала Хильда. — Рисунок не должен преображаться.

— Может, это была не сватовская открытка, а что-нибудь другое?

— Что, например? У тебя есть версии?

— Мне-то откуда знать? — сказал я. — Просто предположил. Но ты же хотела спросить начальство? Я зафиксировал, как всё было. Ну, кроме ветра, естественно.

Она покачала головой, хмурясь:

— Теперь уже смысла нет. Проблема исчезла. А лишняя огласка мне не нужна.

— Тогда пошли чай пить, ещё успеем.

— Мне не нравится, когда со мной происходит что-то необъяснимое.

Я лишь развёл руками. Хильда подытожила:

— Будем исходить из того, что инцидент исчерпан. Шутник, надеюсь, уймётся. Но наш с тобой уговор остаётся в силе. Так, Тимофей?

— Угу. На свидание тебя не зову.

Она поблагодарила, чуть склонив голову, и направилась к учебному корпусу, вновь неприступно-снежная. А я заскочил-таки в столовую, сгрыз там наскоро пару тостов. По крайней мере, живот перестал урчать возмущённо.