Но этого случиться не должно… Когда начнется противостояние, у Дмитрия не останется выбора, как отправить на север своего легендарного воина Кутузова.

Тогда Виктор Степанович снова сделает попытку убрать Дмитрия, а то уже сложилось ощущение, что цесаревич вовсе стал неприкосновенным. Это раздражает, канцлеру не нравится чувствовать, что он не может до чего-то или до кого-то дотянуться.

Двенадцать специалистов пропали, которые пытались устранить младшего наследника. Конечно, жаль, что не получилось добить Кутузова… тогда, когда он лежал в клетке горящего дома. Его жертва была необходима для блага рода. Для самого Виктора Степановича.

Очень жаль, что сын этого так и не понял.

— Уверен, — ответил канцлер. — Свяжись с нужными людьми.

Мое сознание было полностью чистым и открытым, а концентрация — максимальной. Я стоял, вытянув руки и проводил магические манипуляции, и это давалось очень нелегко. Все тело напряглось, словно пружина. Но я продолжал сохранять контроль.

— Давно я этого не делал, — хмыкнул я. — Слишком давно. М-да, думал, что после меня хоть один из наследников догадается… Хотя, может и догадались, но у них попросту не хватило сил. А ты молодец, поднабрал мощи.

За спиной раздался голос Алины:

— Ой, как интересно! А что с ними дальше будет?

— Потом расскажу, — отвечаю я.

Вожу рукой над Кодексом Первого Императора, и книга начинает сиять белым светом. Из ладони выбирается небольшой светящийся шарик дара некромантии, а затем еще три — огня, молнии и слабенький и грязный дар ветра, который для меня полностью бесполезный. Все они друг за другом впитываются в книгу.

— Ну, господи-ин, — протянула Алина. — Мне очень интересно. Может, сейчас расскажете?

Ну что я могу рассказать, если по факту сам мало знаю о том, что создал. Просто это одна из граней моего дара императора, которой больше во мне нет.

Раньше я знал, как создать такую вещь, но теперь этого знания нет, и навряд ли снова смогу его обрести. И как бы я не пытался его вернуть, ничего не получалось. Помню только, что для этого нужен был личный предмет Императора. Не обязательно книга, это могло быть и личное оружие, и имение, и замок, да хоть земли. Хотя с ними все было бы не так-то просто.

Но теперь я уже не знаю, как сделать нечто подобное. Помню, что эти знания просто появились, когда я повысил свой ранг до самого высокого.

Тогда мне много чего открылось, в том числе понимание, как сделать нечто сильное и могущественное. По большей части это была интуитивная работа. Я мог бы создать магическое оружие и усилить себя. Но я создал Кодекс Первого Императора, потому что хотел помочь Российской империи, помочь ее жителям… Тогда они очень в этом нуждались, куда больше, чем сейчас.

Думаю, что именно таким образом и привязал себя именно к этому миру. Ведь в других мирах я тоже достигал небывалых вершин, но больше не мог создать ничего подобного. И больше ни в одном из миров я не перерождался вновь.

Жалел ли я об этом? Ни разу. При этих мыслях Кодекс засиял еще сильнее. Моя рука вспыхнула энергией, а по телу распространилось тепло. В голове одна за другой начали всплывать обрывки картинок, но мне удалось сложить их воедино.

Я увидел комнату, в которой стоял мой далёкий предок. Хм, интересно получается… Это и мой предок, и потомок в одном лице.

Он замахивается на Кодекс Императора мечом, в котором течет его энергия. Мужчина был явно сильный, ранг не ниже бога войны. От удара разрушилась стена хранилища. Но Кодексу было хоть бы что. На нем не осталось ни единой царапины!

А еще этот предок был глупый, если до него сразу не дошло, что в первый раз его пожалели. Он замахнулся и ударил по книге второй раз. И это был последний миг его жизни.

Я ощущал всю энергию и эмоции, которые исходили от предка. Это была огромная обида и жалость к себе. А еще гнев. Море гнева и злости! При всей своей силе и власти, Кодекс Императора не подчинялся ему и не хотел делиться силой. Поэтому предок хотел его уничтожить. Но вместо этого умер сам… Очень печальная картина. Очень…

В следующий момент ребенок, играющий с мячом, зашел в комнату взрослых, осмотрелся, подошел к Кодексу Первого Императора, ему стало любопытно, и он осторожно дотронулся до него… Кодекс засиял. Он признал мальчика.

А в следующее мгновение — этому же парню уже двадцать пять лет. Он неистово размахивает руками и что-то кричит. Разобрать слова невозможно, приходится читать по губам. Различаю лишь обрывки фраз. «Почему? Почему ты однажды признал меня? Почему ты не хочешь сделать этого снова?» Прикладывает руку к Кодексу, но его отбрасывает к стене. «Почему?» — кричит он снова и снова. Прикладывает руку, и его снова отбрасывает. Парня охватывает истерика. А я понимаю, что произошло: будучи ребенком, он был достаточно адекватным человеком, с чистой душой и невероятным потенциалом, но за годы своей жизни он все угробил, раз Кодекс не признал его вновь.