Несколько легких драгунов заняли отдаленный холм, откуда вели снайперский огонь по полозам. Мы же пытались выманить тварей подальше от людей, но змеи упорно уничтожали именно пехоту.

Скрипнув зубами, я рассек ближайшего полоза пополам, после чего вскинул перчатку и послал сгусток черного пламени в марширующих французов. Несколько управителей в пылу битвы поддержали меня, и пара сотен солдат неприятели просто перестали существовать. Но остальных это не остановило. Под барабанный бой французы уверенно шли вперед, прямо навстречу своей смерти. Продолжить огонь мне не позволил командир.

— Честь превыше всего! — гаркнул он. — Не стрелять по людям!

Неожиданно с южного конца редута из тумана выскочила кавалерия. Всадники неслись во весь опор, стремясь как можно быстрее достичь цели, но были встречены слаженным огнем прикрывавших это направление стрелков. Несмотря на отчаянное сопротивление, враг все же добрался до бойцов и завязался рукопашный бой.

Вынужденные вести сражение сразу во всех направлениях наши воины несли тяжелые потери. Если бы не изверги и полозы, сражение проходило бы на условиях Кутузова, но теперь его шатер со всех сторон обступали вырвавшиеся из-под земли твари.

— Защитить светлейшего князя! — взревел командующий нашим звеном драгунов. — Пехота — отступить!

Я не знал его имени, но мысленно поблагодарил за своевременный приказ. Мы понеслись вперед, подобно урагану, сметая все на своем пути. Сотни визжащих извергов дохли под коваными сапогами драгунов, десятки полозов превращались в прах и пепел под натиском нашего оружия.

Бойцы и ворожеи окружили возвышавшийся на небольшом холме шатер командующего. Если я правильно понял расстановку войск на карте Кутузова, то сам он должен был отступить до начала атаки, чтобы подготовить вторую линию обороны. Но все пошло не по плану. Теперь светлейший князь вместе с простыми солдатами отстреливал наседающих извергов из пистолета. Храбрый адъютант Кожухов прикрывал его, не отступая ни на шаг.

Залп развернутых пушек отбросил крупного полоза, который стремился раздавить Кутузова и его свиту, а спустя миг на помощь пришли мы. Драгуны сформировали вокруг шатра плотное кольцо. Под градом ядер и натиском полозов, наш командир организовал эвакуацию полководца ко второй линии обороны — три боевых доспеха понеслись вперед, расчищая путь, еще три бежали следом и трое замыкали. Кутузова и Кожухова нес центральный драгун.

Как только мы поняли, что полководец в относительной безопасности, а пехота отступила, сдерживаться не имело смысла. Мой меч рассек холодный воздух и отделил голову ближайшего полоза от тела. Второй удар задел сразу двух тварей: одна упала на землю двумя дергающимися частями, а другую, раненную, добил мой боевой товарищ.

Несмотря на то, что сражаться в строю было стратегически верным решением, я понимал, что Чернобог не может раскрыть весь свой потенциал. Вокруг находилось слишком много союзников, которые не пережили бы применения моих способностей.

Гнев древнего драгуна бурлил в моем сознании, требуя выпустить его на волю.

— Прошу разрешить действовать самостоятельно! — крикнул я, обращаясь к сражавшемуся рядом командующему звеном, которого узнал по белой полосе на шлеме.

— Не время геройствовать! — отрывисто рявкнул он, ударом булавы круша череп ближайшего полоза. — Держать строй!

— Я принесу больше пользы, если рядом не будет союзников! — продолжил настаивать я.

Командующий не ответил. Вместе с тремя драгунами он вступил в бой с огромным червем, который выпростал свое мясистое тело из-под земли там, где находился шатер Кутузова. Один миг — и все исчезло в разверзнутой пасти чудовища. Подберись он чуть раньше, мы остались бы без одного из величайших полководцев в истории.

Пока командующий и почти все мое звено сражались с полозом второго класса, я быстро оглядел поле боя. Наш авангард все еще держался: французы пытались подняться на редут, но несли гигантские потери. Внутри укрепления бои переросли в локальные стычки, почти всех извергов перебили, и теперь разделившиеся на отряды драгуны сражались с полозами. На южном же фланге кавалерии неприятеля удалось оттеснить наших стрелков. Те отступали, но несущиеся вниз с холма всадники непременно нагнали бы их и истребили всех, до единого.

Выпустив по гигантскому полозу несколько сгустков черного пламени, я бросился на помощь отступающим стрелкам. Преодолев внушительное расстояние парой прыжков, Чернобог с грохотом опустился на землю среди кавалерии врага. И, как в стихотворении Лермонтова: «Смешались в кучу кони, люди…»

Несмотря на то, что среди управителей драгунов считалось недостойным вступать в бой с обычными людьми, война диктовала свои условия. Я не собирался сохранять свою честь ценой сотен жизней сослуживцев, пусть они и не были из аристократических родов.

Тень Чернобога расползлась, и множество человеческих голосов слились в один, оборвавшийся в тот же миг, когда все кругом вспыхнуло черным пламенем. Успевшие отступить стрелки перегруппировались и заняли возвышенность, принявшись обстреливать передовые части врага.

Теперь оборона южного холма всецело легла на мои плечи. Французы заметили это, и вскоре в меня рассерженными пчелами полетели пушечные ядра. Они бессильно заколотили о щит из тени, осыпаясь передо мной, как перезрелые яблоки.