Мрачная решимость драгуна передавалась и мне. Но мысли о войне перемешивались в сознании с тем, что пришлось оставить за спиной…

Подсознательно я всегда понимал, что рано или поздно стану отцом и мужем, и не боялся ни обязательств, ни ответственности. Новость о том, что Дарья беременна, вдохновляла и окрыляла меня, но тем тяжелее было покинуть дом и любимую женщину. Мне хотелось каждый миг своей жизни провести вместе с семьей. Но я твердо знал, что если сейчас не встану щитом между врагом и Родиной, то зло сможет одержать верх и уничтожить все то, что мне дорого.

Знал это и каждый полководец, управитель драгуна и простой солдат. Все они повернулись спинами к своим семьям, чтобы грудью встретить нависшую над теми опасность. Каждому есть за что стоять. Каждому есть за что бороться. Так было и будет всегда. Я в это верил.

Стоило вспомнить о причине войны, как ярость Чернобога мгновенно вспыхнула в сознании, заставляя кровь забурлить в жилах. Проклятый драгун чувствовал близость Великого Полоза и жаждал встречи с ним.

Успокаивающая прохлада Златы растеклась по телу, унимая гнев. Я хотел поблагодарить змейку за то, что она отправилась со мной в это опасное путешествие, но та дремала, обвив мое тело и положив голову на спинку трона управителя.

В основной лагерь армии Российской империи мы прибыли перед закатом. Темнело рано, поэтому везде уже горели костры. Вокруг огня собирались бойцы, чтобы обменяться новостями и согреться. Охваченный вьюгой лагерь выглядел уютным островком спокойствия, светлым оазисом среди белой ледяной пустыни.

Но это спокойствие было мнимым. Я прекрасно знал, что хватит одной искры, чтобы пляшущее в кострах согревающее пламя обратилось испепеляющим огнем войны. Один приказ, и армия придет в готовность, построится в боевые порядки и бесстрашно ринется навстречу неприятелю.

Мой взор сместился с лагеря и обратился к тушам мертвых полозов, теперь больше напоминавшим огромные сугробы. Несколько десятков тварей валялись у подножья холма, на котором сейчас находился наш лагерь. Держу пари, под снегом погребены еще и тысячи извергов. Судя по всему, сражение было нешуточным.

Посмотрев поверх поля битвы, я приметил выстроенный в европейском стиле и по-своему красивый город, который сейчас казался злым и безжизненным. С высоты холма, хорошо проглядывались погруженные во тьму дома, пустынные улочки и остроконечные занесенные снегом крыши, словно копья впивающиеся в низко ползущие темные тучи.

Зрение драгуна не могло распознать ни одного даже самого крохотного пятнышка тепла во всем большом городе. И то была вовсе не заслуга крепкого, даже по меркам Российской империи, мороза в самом начале зимы. Нет. В городе просто не осталось ни одной живой души. Я почувствовал это сразу же, как только увидел его.

Ни людей.

Ни животных.

Никого…

Но отсутствие жителей еще не значило, что в осиротевших домах или под ними никто не скрывается. Я чувствовал множество взглядов, прикованных к лагерю армии. Ощущал, как под земной толщей клубятся полозы. Знал, что враг не дремлет. Он выжидает.

Почувствовал мое волнение, Злата проснулась. Змеиное тело чуть напряглось, словно потягивалось, после чего вновь расслабилось.

— Это и есть Париж? — несколько раз моргнув, спросила дочь Великого Полоза.

— Нет, — я покачал головой. — Когда Нечаев показывал мне карты и обозначал путь, он говорил о Саксонии. Насколько мне известно, мы на месте. Нужно поговорить с солдатами, чтобы узнать название города.

— А есть ли разница в том, как он называется? — задумчиво спросила Злата, и в ее голосе проступила печаль. — Город мертв. Полозы пожрали всех, чтобы восстановить силы, а оставшихся угнали, словно скот. Лучше уничтожить это место…

— Возможно, так оно и случится, — согласился я, направляя Чернобога к стоянке других драгунов. Там, чуть в стороне от красных императорских доспехов, возвышались четыре черные фигуры — проклятые драгуны. Одного я знал — это Кощей Распутина, а вот трех других видел впервые. Такие же массивные и грозные, как и Чернобог, они зловещими тенями нависали над лагерем армии, а блики костров растворялись на их матовой воронёной броне.

— Тебе знакомы эти драгуны? — поинтересовался я у Златы, продолжая разглядывать древние доспехи через линзы шлема. Обручи управления уже высвободили мое тело, но вставать с трона я не спешил.

Злата помедлила с ответом. Он приняла человеческую форму, подошла ближе и замерла, тщательно вглядываясь в каждый элемент брони воронёных драгунов. Это длилось несколько минут, после чего девушка с сожалением покачала головой:

— Узнаю только тот, что принадлежит твоему наставнику. Он старый. Другие тоже, но не такие, как Чернобог. И еще… — Злата замолчала, так и не договорив.

— Что «еще»? — не выдержал я, когда пауза затянулась.

— Они темнее, чем твой и Распутина, — вымолвила наконец девушка. — А владельцы… их души давно черны, как и броня, коей они правят. Опасайся этих людей… — Злата зябко обняла себя за плечи, словно стояла не в теплой кабине драгуна, а на ледяном ветру, — если их все еще можно величать людьми.