Как только Элай разобрался с остальными, он подошёл к Дэю, держащему недопохитителя.

— Смотри на меня, — спокойно произнёс Элай, поворачивая его голову своей тростью. — Хорошо, а теперь скажи зачем вы это сделали.

Похититель попытался вырваться, но сильные руки Дэя лишь вжали того в пол, вызывая боль в сдавленной шее.

Он неохотно рявкнул:

? Отвалите!

Резко отвернув голову назад, он взвизгнул от боли. Элай своей тростью надавил мужчине на ладонь, а Дэй насильно развернул голову похитителя.

? Спросим ещё раз, — злобно шипел Дэй. — Зачем вы сюда вломились!?

? Хорошо- хорошо, — завизжал похититель. — Корнелиус хочет её видеть, — тихо ответил он, под пристальным взглядом Элая.

? Зачем ему Син?! — резко спросил Дэй, нависая над похитителем.

? Может, тебе стоит спросить ее об этом? — усмехнулся похититель, указывая взглядом на Син, отступающую назад.

Син лишь испуганно и потеряно пожала плечами, не зная, что отвечать. Элай схватил того за волосы на затылке, отворачивая от Син, говоря спокойным тоном:

? Отвечай на вопрос. Зачем Корнелиусу нужна Син?

Похититель попытался плюнуть Элаю в лицо, но тот лишь сильнее сжал его голову, мужчина заскулил от боли и резко ответил:

? Она нужна ему живой, поэтому тебе лучше сразу отдать ее, щенок.

Дэй не выдержал и со всей своей силой ударил нападавшего, тот моментально потерял сознание.

— Вот гады, — поправляя костюм прошипел Дэй.

— Главное, все закончилось и Син здесь, — Элай перевёл взгляд на девушку.

Син прислонилась спиной к стене, медленно сползая. Дэй подбежал к ней, еле успевая поймать. Ткань тонкого платья на боку пропиталась кровью.

? Я осмотрю рану, а ты посиди смирно, — сказал Дэй, придерживая Син, дотрагиваясь до тонкой талии девушки, отодвигая порванную ткань платья.

Крови было слишком много, и как только они не заметили рану сразу.

? Чёрт, — Дэй оторвал край своей рубашки, завязывая ошмёток вокруг её талии — А где Сьюзен?! Где Бертрам?

? Их парализовали заклятием, — констатировал Элай, заходя обратно в гостиную, глаза его округлились, как только он увидел окровавленный бок Син. — Что произошло?!

? Её задело, а мы даже не заметили, — сокрушался Дэй.

Дальше у Син перед глазами всё было словно в тумане, видимо, сказывалась кровопотеря, или шок, чёрт его знает, она так и не поняла. Она успела лишь горько усмехнуться перед тем, как провалиться в темноту. Вот тебе и Рождество.

Яркий солнечный свет едва пробивался сквозь плотные шторы. В комнате царил полумрак, и лишь тоненькая полоска света танцевала на закрытых веках Син, заставляя с трудом открыть их.

Тупая боль пронзила бок, как только она попыталась приподняться на локтях.

— Ай, — шипит Син, прикладывая ладонь на место, перевязанное бинтами. — Не вставай, тебе пока что нужно лежать.

От внезапно раздавшегося голоса по спине пробежал холодок, но Син моментально успокоилась. Голос принадлежал Элаю. Вопрос, что он здесь делает не успевает слететь с уст Син, как привыкшие к полумраку глаза замечают Дэя, мирно посапывающего на стуле возле кровати.

— Что вы оба здесь делаете? — сиплым голосом спрашивает Син, не теряя надежды приподняться на локтях даже сквозь боль.

В ответ повисло тягостное молчание, словно густая, липкая паутина. Парень не находит, что сказать. Он боится показаться равнодушным, но в тот же момент чертовски переживает, и тревога, словно острые иглы, пронзает все его тело. Видя подругу детства в таком виде, он снова терзается муками совести за то, что не уследил, не предвидел опасности, что вовремя не заслонил её. Ему несвойственно это, но остаётся принять как данность.

Син задаёт еще вопрос:

— Сколько я была в отключке?

— Недолго, даже дня еще не прошло, — своим привычным безразличным тоном отвечает Элай. — Болит? — кивает он на рану Син, и тут же отводит взгляд, ведь Син перед ним в одной ночной сорочке.

Она и сама замечает это, густо заливаясь краской, натягивая одеяло чуть ли не до самого подбородка.

— Да, есть немного.

Раздаётся стук в дверь, Элай даёт понять гостю, что можно входить, и в дверях показывается Сьюзен, с парящим за ней подносом. Комнату тут же наполняет аромат свежезаваренного чая и выпечки, Син готова поспорить — это имбирное печенье, которое ей так нравилось втихую воровать с кухни, пока Сьюзен занималась готовкой. Взмахом руки женщина опускает поднос на прикроватную тумбочку и Син убеждается, что это всё же то самое вожделенное печенье. Ребёнок внутри неё ликует, но как только она пытается дотянуться до заветного угощения, получает лёгкий шлепок по рукам.