— Тебе надо об этом, наоборот, постоянно помнить! — возразил я. — Помнить и останавливать его пробуждение! Про кризисы же тебе рассказали…

— Да, рассказали… — хмуро кивнула София.

— И если сердце пробудится само, есть немалая вероятность, что на первом-втором кризисе ты станешь тёмной! — напомнил я. — А значит, тяни с его пробуждением, сколько можешь. Мне говорили, что это вполне посильная задача. Ясно?

— Ясно… Извини, просто… Вот не поверишь… — София замялась.

— Ну ты скажи, а я подумаю! — предложил я.

— Устала я от всего этого…

— Моя сестра, и устала? — действительно не поверил я.

— Да вот… Сама удивляюсь… Но и впрямь устала… Мама бурчит постоянно, а потом ночами в подушку плачет… Ты неизвестно где и неизвестно чем занимаешься… Мелкие тоже… А у меня это чёрное сердце внутри… Как же легко было раньше!.. — София вздохнула. — У меня был простой план: выучиться, найти хорошего парня, выскочить замуж… А теперь что? Кто меня с этим сердцем замуж-то возьмёт, а?

— Раньше тоже всё непросто было… — я покачал головой, а потом замолчал, выруливая на Срединный вид, и только завершив манёвр, продолжил. — Привычнее, да, было. Но и тогда время поджимало, просто в других вопросах. Да и всяких сложностей хватало. Ты, держись, Соф, всё наладится.

— Надеюсь… — сестра вздохнула. — Ладно… Высади меня у подземки, ладно? Я выговорилась, и легче стало. А то мне и поговорить об этом не с кем…

— Верю… Всё будет хорошо! — пообещал я, останавливая машину у тротуара. — И звони, если что. Я сам, бывает, забываю тебе набрать. Но ты сама видишь, как у меня всё…

— Ла-а-адно, герой! Я пошла! — сестра быстро чмокнула меня в щеку. — Удачи тебе с этим судом!

— Спасибо! — поблагодарил я. — Не грусти! Мелким привет!

— Хорошо! Пока!.. — выскочив из машины, сестра быстрым шагом поцокала к станции подземки.

А я ещё какое-то время смотрел вслед, думая, как бы побыстрее решить проблему с её чёрным сердцем. В этом однозначно бы помогли полмиллиона рублей, обещанных за убийцу…

Однако чего нет, того нет. И рассчитывать я могу лишь на то, что уже в моих руках.

Изначально я планировал, передав документы на входе, сразу уехать. Но охрана Тайного Приказа вежливо попросила меня задержаться.

И спустя три минуты, не больше, ко мне вышел брат Васи собственной персоной. Что меня сильно удивило: ему вроде бы не по чину встречать кого-то у порога.

— Федя, привет! — поздоровался он. — Это я попросил тебе придержать. Очень уж ты удачно приехал…

— Да пожалуйста! — не стал я возмущаться.

— Сможешь со мной пройти? Пообщаться кое с кем? — уточнил Арсений.

— Не положено без пропуска! — подал профессионально хмурый голос охранник.

— Вот, держи на Седова… — Арсений сунул ему в окошко свёрнутый лист. — Ну что, Федь, есть у тебя сейчас время?

— Ближайший час у меня точно свободен, — кивнул я. — А с кем хоть общаться-то, если не секрет?

— Да какой там секрет! — отмахнулся Арсений. — У меня сейчас родители одной из девушек сидят. У неё ещё имя такое необычное… Заря. Станова Заря.

— Понял, ладно… А от меня-то им чего нужно? — поднял бровь я.

— Не знаю. Но, наверно, спасибо хотят сказать. Они из Владимира примчали, как узнали, что с дочкой случилось. А как услышали, что ты подъехал, попросили с тобой поговорить. А я даже отказать им не смог, — признался Арсений.

— Чтоб ты, и не смог? — не поверил я.

— Не смог… У них, как выяснилось, семья под царским приглядом, — серьёзно пояснил мне Арсений.

А я, к стыду своему, даже не сразу вспомнил, что это означает. И только основательно покопавшись в памяти, сообразил: царская семья нередко приглядывает за важными семьями Руси. Важными с точки зрения самих Рюриковичей, само собой.

И обычно те, кто находится под царским приглядом, имеют различные привилегии, даже среди благородного сословия. Поэтому хоть Арсений и был сыном головы Пограничного Приказа по княжеству, родители Зари действительно могли оказаться теми важными шишками, которым не говорят «нет».

Впрочем, у Булатова оказались и другие причины не отказывать Становым. И эти причины он скрывать от меня не стал:

— Её отец вообще по нашему ведомству служит… И уже получил надворного советника. А это у нас к войсковому тысячнику приравнивается. В общем, он и по званию повыше меня будет…

Мы уже шли по коридорам Приказа, и в следующий момент Арсений чуть замедлился, тихо добавив:

— Тут кое-что занимательное для тебя есть… Не связанное со Становыми!..

— Да, и что? — заинтригованно отозвался я.