На углу стола лежал ещё десяток таких же конвертов. И если логика мне не изменила, они тоже предназначались ученикам Васильков.

— Вскрывай! — кивнула Малая. — Если там то, о чём я думаю, о суде можно не беспокоиться…

Я удивлённо вскинул брови, а затем, не мешкая, сломал печать и вытащил лист бумаги. Примерно формата А4, как сказали бы в мире Андрея. Здесь они назывались иначе, да и размеры были немного другими, но суть та же… Стандартный лист для документооборота — однако плотный, почти картон.

По краям виднелись рельефные оттиски с налётом торжественности. На одной половине листа красовалась надпись в древнерусском стиле «Приглашение», а на другой — мои имя, отчество и фамилия.

Это, по всей видимости, была лицевая часть. А на другой стороне листа я обнаружил текст, и являвшийся тем самым приглашением.

При этом каждая деталь в нём — и вычурные старомодные слова, и каллиграфический почерк, и тот факт, что написано было, опять-таки, от руки — говорила о том, что мероприятие будет важное, скучное и донельзя нудное.

'Уважаемый Фёдор Андреевич!

Род Дашковых, свидетельствуя своё почтение, приглашает Вас на большое ежегодное чествование по случаю Рождества и начала рождественских праздников. Чествование, включающее в себя торжественный приём, праздничное застолье и вечерние танцы, пройдёт 26 декабря 2034 года по адресу г. Ишим, улица Княжья, д. 2.

Если Вы примете наше приглашение, просим Вас с 25 по 30 октября прислать своё согласие в общественную приёмную сиятельного князя Дмитрия Богомиловича Дашкова по адресу Залесный вид, д. 1, на имя дьяка Виновного И. И.

Начало чествования — в 18:00. Будем ждать Вас к 17:30 с праздничным настроением и добросердечными мыслями.

Не забудьте приглашение: оно послужит Вам пропуском на названное торжество'

Я убрал лист обратно в конверт, не став тратить время на дату и подпись. Нужно было как-то устаканить мысли в голове и справиться с удивлением. Однако Малая сходу спросила именно о последних строчках:

— А кто подписал?

Пришлось вновь заглянуть в приглашение.

— Подписано сиятельным князем… — с ещё большим удивлением отметил я.

— А у меня подписано приёмной и каким-то дьяком. И, если честно, во всей этой стопке приглашений, думаю, только Василиса может рассчитывать на личную подпись! — Мария Михайловна кивнула на конверты. — Я тут, кстати, немного успела прояснить ситуацию с подписями и приглашениями… И про само торжество навела справки… Откровенно говоря, сама на нём впервые буду.

— И что, серьёзное собрание для важных дядь и тёть? — уточнил я.

— Серьёзней не бывает… — погрустнев лицом, кивнула проректор. — Более того, есть целый свод правил, принятых при его посещении. И начинается всё с приглашения. Если подписано самим Дашковым, то отказ не принимается. Выходит, ты зачем-то понадобился князю, и он тебя лично выделил.

— Значит, это приглашение на какой-то разговор… — понятливо кивнул я.

— И что-то мне подсказывает, что разговор необязательно тебе понравится… — с этими словами Малая открыла один из ящиков стола и вытащила на свет тонкую папочку. — Это сведения про твой род… Пришлось обратиться за помощью к ректору. Почитай на досуге…

— А если кратко? — напрягся я.

— А если кратко, то с родом у тебя задница, Федя! — сухо ответила Малая. — И вот это, прости уж, задница — так задница.

Я изобразил на лице деятельный интерес, и Мария Михайловна сдалась, тут же изложив краткую суть проблемы.

Однако сначала предупредила:

— Запомни, то, что прислал Дмитрий Всеволодович — закрытые сведения. Никому об этом ни единого слова, понял?

— Понял-принял-запомнил! — кивнул я.

— Вот и хорошо… В общем, Федя, твой род в опале у царя! — наконец, выжала из себя Малая, плюхнувшись в кресло. — И нагрешили Седовы перед ним так, что все упоминания о них подчищены. Если где и остались крупицы сведений, то крайне скудные. Хотя сам род-то был большой и известный… Ваше имение сначала было в Покровске-на-Карамысе, а затем твои предки в 19 веке перебрались в Ишим. На юге, в пригороде Ишима, и находилась их усадьба. А вот потом…

Пока Мария Михайловна говорила, я открыл папочку и бегло пролистал документы. Вырезки из газет, копии распоряжений, выписка из Боярской Книги с перечислением всех родов…

Надо сказать, ректор Васильков имел немалый вес в Русском царстве. Во всяком случае, про меня и мой род он нарыл куда больше, чем в моей ситуации можно было рассчитывать.

— … А вот потом, в девяностые, твой род погрызся ещё с тремя боярскими родами. И в ходе столкновения пострадали многие обычные. А из взрослых двусердых выжил только брат твоего деда. Царь пришёл в ярость. Последнего двусердого в твоём роду казнили через неделю. Следом, по указу царя, Седовы лишились титула, а всё их имущество сказнили.