Закончив на этом, ведьма круто развернулась и скрылась за кустами, покрытыми белыми и чуть голубоватыми цветами похожими на шар. Уму непостижимо, к ней впервые обратилась влюбленная женщина с просьбой родить ее избраннику ребенка! Этот мир сошел с ума или Латифель так сильно хочет страдать, примерив шкуру жертвенной коровы и этим заслужить пожизненную благосклонность Шайенна. Только она не понимает, что после подобного жеста он начнет вытирать об нее ноги налево и направо. Потому что будет понимать, что эльфийка стерпит абсолютно все, раз уже стерпела такой плевок.

Оставаться в этом сумасшедшем доме ей не хотелось больше ни минуты и даже то, что спокойный и мужественный образ его светлости действительно запал в душу гордой ведьме не спасало от желания вернуться в Орвилл. Хотелось бежать в храм богини Баст прямо сейчас, но понимание того, что может случиться беда, поскольку сила с каждым часом била из ее тела все больше и больше, останавливало от поспешных действий.

Вынырнув из-под арки прямо около дверей, кусающая губы Ведара чуть было не столкнулась нос к носу с Шайенном. Он был во много раз бледнее обычного. Черные глаза расширились в беспокойстве, и только алая каемка подрагивала в такт дыханию. Замерев, ведьма даже приоткрыла рот, глядя на источник всех своих проблем снизу вверх, умудряясь казаться при этом выше вампира и величественнее. Тот хотел было спросить, не видела ли комиссар его возлюбленную, но глянув в голодные глаза Ведары, язык неожиданно прилип к небу. Некогда красивые серые глаза блестели слишком ненатурально, да и тело самой женщины начинал отчетливо отливать красным светом.

— Какая неожиданная встреча, — хрипло прошептала ведьма, чувствуя, как внутри забурлила кровь. Это пробуждалась первобытная мощь первых женщин этого мира, — В полночь… и в пустом коридоре…

Шайенн против воли попятился, хотя никогда раньше до этого не отступал.

— Я ждал тебя… вас… Латифель так быстро от меня убежала. Сказала, что хочет о чем-то с тобой поговорить… с вами…

Вампир прислонился спиной к холодной шершавой стене, хотя сейчас она показалась ему обжигающе горячей. Да и весь он сам как будто заживо горел на костре. Смотреть в полыхающие дикие глаза ведьмы не было никаких сил, он хотел отвести взгляд, но не смог. Она его не отпускала. Шайенн уже плохо понимал, кто из них прирожденный хищник, а кто обычный корм.

— Латифель, — Ведара приблизилась к вампиру вплотную, и рывком подтянув к себе впервые в жизни перепуганного Шайенна, прошипела, — убила бы тебя, но эльфийку жалко и графа. Здесь есть поблизости небольшое поле или лучше опушка?

— Да-а, если идти пешком, то около часа.

Шайенн торопливо, постоянно сбиваясь, объяснил комиссару, как туда добраться и обреченно замер, почуяв, что она явно задумала что-то не доброе. И демоны его дернули взять ее с собой, ведь мог же настоять и отказаться, посол он все-таки или кто?

— После Вальпургиевой ночи к пяти-шести утра придешь туда с моим конем, понял?

— З-зачем?

— З-затем, — передразнивая рявкнула доведенная до белого каления Ведара нечаянно подожгла рукав дернувшегося в ужасе вампира, правда заметив такую оплошность, тут же погасила возгорание.

Шайенн уже готов был сползи по стеночке вниз, понимая, что сейчас ничего не может противопоставить Ведаре, поскольку в данный момент в ней не осталось почти ничего человеческого.

— После шабаша поедем в ваш храм, с богиней будем знакомиться. Пусть делает что хочет, но снимает с меня петлю! Я с обозом в виде тебя обратно не вернусь!

— Мне кажется это не слишком хорошая идея…

— Чтооо? — Ведара расхохоталась, но в этот раз голос был ниже, чем ее обычный, — в прочем мне все равно что ты думаешь, потому что благополучный исход в твоих же интересах. Иначе поступим проще: я где-то слышала, что со смертью жениха исчезают метки alere. Мне это кажется более простым выходом, чем пытаться бодаться с богиней.

— Госпожа Вольт, — срывающимся голосом пробормотал Шайенн припертый к стене, — вам не кажется, что сейчас важнее сделать дело, ради которого вас пригласили сюда?

— Ты про убийцу что ли? — уточнила ведьма и небрежно накрутила темно-каштановый локон на длинный палец, — так я и так уже знаю кто это. Осталось только найти доказательства. Поэтому нам тем более нужно в храм, ваша богиня прекрасно знает, что именно здесь твориться.

Шайенн понимал, что переубедить Ведару, когда она в таком состоянии, он не сможет, это было бы самоубийством. И поэтому он сделал все, что мог — согласно кивнул. Она милостиво отпустила его одежду, и с любопытством наблюдала за тем, как тот пятится назад по коридору, глупо улыбаясь ей и не смотря при этом в глаза, как волку, чтобы не спровоцировать. Подумала, посетовала на проклятую женскую солидарность и дунула в его сторону. Что-то серебристое сорвалось с ее ладоней и плотным облаком полетело в сторону Шайенна. Тот, едва заметив, как комиссар начала колдовать, сорвался с места и что есть силы побежал в противоположную сторону. Как будто от природной женской магии можно убежать.

— Вот и правильно, скатертью дорожка…

Чувствуя себя частично, но все-таки отомщенной, комиссар нетвердой походкой завалилась в свои апартаменты. Наспех скинув китель и юбку, завалилась на кровать. Что-что, а чары против мужской силы у нее всегда получались отменными. Теперь Шайенн даже если захочет сменить фаворитку, то ничего у него не получиться, они с Латифелью, теперь связаны на веки вечные. Что будет, если Баст откажется снимать с нее метки избранной она уже не думала. И пусть богиня живет с ощущением фиаско, потому что все равно это не снимет порчу ведьмы.