Пару дней спустя тоска начала рассасываться, но Лоллипопу всё равно было скверно, потому как едва ли не каждый день раздавался звонок. На площадке стоял кто-нибудь из ребят с протянутой рукой: «Гони монету! Срочно! У мамы день рождения!»

Эгон научил ребят: «Надо к нему заявиться, он враз отдаст!» И Лоллипоп отдавал. Из старого кошелька. Теперь по вечерам бабушка обнаруживала престранные счета. 17 шилл. – стояло на одном, где рукой Лоллипопа было накорябано: «колбаса». Когда бабушке захотелось отведать семнадцатишиллинговой колбасы, Лоллипоп сказал, что колбаску он уже съел. Яблоки по 8.90 шилл. – тоже подъел. А 53 шиллинга, которые сапожник взял за смену каблука, возмутили маму до глубины души.

– Это ж откровенная обдираловка, – негодовала она, – в следующий раз найдём другого!

Сестра окрысилась на Лоллипопа из-за кока-колы.

– Каждый день по литровой бутылке! – возмущалась она. – Не жирно натощак?!

На самом-то деле он кока-колу даже не пробовал. Её пила Фини, дочь соседки. Лоллипоп лишь препровождал Фини в универсам, где подбирал за ней чеки.

Через месяц Лоллипоп расквитался со всеми долгами. И новых не делал. С Эвелиной теперь разгуливал Красавчик Петер. Между тем Лоллипоп, хороший математик, знал с точностью до одного гроша, сколько он вытянул из бабушкиного кошелька. Двести шестьдесят пять шиллингов – вот сколько! У Лоллипопа эти злополучные двести шестьдесят пять шиллингов не шли из головы. Отвратное ощущение.

Как-то вечером, рассказывая о сослуживице, мама заметила:

– Сын у неё – отпетый мерзавец. Деньги тащит прямо из пальто, подонок этакий!

Хоть сын сослуживицы был уже взрослым и выудил у мамаши не одну тысячу шиллингов, Лоллипоп вдруг показался себе таким же негодяем. А негодяем Лоллипоп быть никак не хотел.

На другой день – в четверг – Лоллипоп поехал в гости к Томми. Под мышкой он нёс упакованный в коробку грузовик с дистанционным управлением. Кроме него, Томми у Лоллипопа ни на что внимания не обращал.

– Двести шестьдесят пять шиллингов – и он твой, – сказал Лоллипоп.

– Давай, если хочешь, – сказал Томми. Но для надёжности спросил у мамы.

Госпожа Кронбергер сочла покупку выгодной. Из брюха свиньи-копилки она натрясла двести шестьдесят шиллингов.

Лоллипоп уехал домой раньше обычного. Нервов не хватало смотреть, как Томми не отходит от грузовика ни на шаг, приговаривая «моя машиночка». Лоллипоп зашёл к Смешанному Отто и всё ему выложил. Конечно, он не говорил: «Я Эвелине накупил всякого-якого на такую сумму, что потом я…» Лоллипоп рассказывал так: «Один из нашего класса накупил Эвелине всякого-якого на такую сумму, что потом…» Таким путём он всё и выложил Смешанному Отто! Смешанный Отто слушал, бормоча под нос: «Бабы кого хошь с ума сведут!» Кончив рассказ, Лоллипоп спросил:

– Что же теперь делать тому… с двумястами шестьюдесятью пятью шиллингами?

Отто сказал:

– Он должен пойти к бабушке, сознаться, отдать деньги и попросить прощения!

– Нет, – вскричал Лоллипоп, – всё надо уладить так, чтоб не сознаваться и прощения не просить!

– Это меняет дело, – сказал Смешанный Отто. – Раз твой приятель подкладывал чеки с большими суммами, то теперь он мог бы подкладывать чеки с меньшими!

– Идея века, Отто! – выпалил Лоллипоп и с такой скоростью ринулся на улицу, что не услышал, как Смешанный Отто крикнул вдогонку:

– Постой, Лолли! Сдаётся мне, палка-то о двух концах!

Вечером бабушка обнаружила в кошельке чек на 20 шиллингов с припиской: «свиные шницели». Она долго изучала бумажку, затем свиные шницели, купленные у мясника Мустера.

– Отродясь, – сказала бабушка с чувством, – восемь толстых шницелей не стоили двадцать шиллингов, они стоят раза в три дороже, голову даю на отсечение! Времена, когда шницели стоили двадцать шиллингов, давным-давно канули в Лету!

Господин Мустер, сказала бабушка, наверняка обсчитался, завтра же с утра она первым делом сходит к старику Мустеру и исправит ошибку:

– Я честная женщина, людей не обжуливаю!

Заставить бабушку изменить решение оказалось пустой затеей. Но это ещё полбеды! Лоллипоп купил маме пару колготок из овечьей шерсти: со дня на день ожидалось похолодание. Сто шиллингов стоили шерстяные колготки. А Лоллипоп проставил всего двадцать пять. У Смешанного Отто он позаимствовал наклейку с надписью: «Суперэкстра-класс!» У Отто наклейка украшала сыр рокфор. А у него – колготки, и мама была в восторге.

– Грандиозно, Лолли! – восклицала она. – Завтра купишь мне четыре пары таких колготок!

Лоллипоп побледнел сильнее, чем после бабушкиного обещания. Столько денег для переплаты у него не оставалось! Когда он уже стал бледнее выцветшей льняной скатерти, пришла сестра и поклялась всеми святыми и собственным честным словом, что в универмаге, где Лоллипоп покупал колготки, в данное время никаких суперколготок в помине нет.

А эти, один к одному, она сама сегодня утром видела в развале у входа. И цена им сто шиллингов. Счёт от мясника тоже попался ей на глаза, она даже вскрикнула: