— Боюсь, что она перестанет общаться со мной так запросто, — смутилась Катя и перелезла на заднее сиденье.— Только не подглядывай!

— За кого ты меня принимаешь!? — возмутился я, но так, не слишком искренне.

Подглядывать я, конечно, не стал бы. Но соблазн имелся! К счастью для меня, в салоне зеркала заднего вида не было.

Позади меня меж тем завертелся настоящий ураган — шелест пакетов, возня с молниями, приглушённые ругательства.

— Как это вообще носят?! — донеслось с заднего сиденья.

— Что именно? — не удержался я.

— Да всё это… — проворчала княжна. — А, нет, это я задом наперёд надела. Готово!

Катя перебралась обратно, и я буквально разинул рот от удивления. Рядом со мной сидела совершенно другая девушка. Какая-нибудь студентка-первокурсница, сбежавшая с лекции на рок-концерт. Затёртые джинсы, ярко-красная футболка с мордой какого-то мультяшного демона, бейсболка, из-под которой торчали волосы, собранные резинкой в аккуратный хвост. Тёмные очки завершали образ.

— Ну как? — она поправила козырёк. — Похожа на княжну?

— Если только на княжну панков, — я показал большой палец вверх. — Да тебя в таком виде родная мать не узнает!

— Отлично! — заулыбалась Катя.

Безопасник ждал нас возле входа, нервно поглядывая на часы.

Выйдя из машины и открыв заедающую переднюю дверь для Кати, я подошёл к нему.

— Пётр Александрович, простите, что заставили ждать, — вежливо извинился я.

— Нет-нет, Ваше Сиятельство, — улыбнулся он, — мы как раз только закончили, и я думал, звонить или нет. Вы пообедали?

— Да, спасибо, — кивнул я.

— А где Екатерина Владимировна? — он мазнул взглядом по Кате, потом выбравшейся из «Ласточки» Шурке.

Катя сдвинула очки на кончик носа.

— Привет! — подмигнула она безопаснику.

У того прошло весь спектр эмоций — от шока до плохо скрываемого веселья.

— Его Сиятельство удар хватит! — усмехнулся он.

— Тогда не стоит ему рассказывать! — беззаботно ответила Катя.

— Ого, Кать! — присвистнула подошедшая Шурка. — Отпад! Совсем другой человек!

Погрузка была похожа на военную операцию. Директор филиала лично отдавал команды четвёрке грузчиков, которые носили коробки так, будто это были яйца Фаберже.

— Теперь понятно, почему так быстро, — пробормотал я, глядя на герб Демидовых у входа.

— Граф, для вас у нас всегда найдётся время, — услышав мои слова, подобострастно улыбнулся директор.

Через четверть часа две палеты оборудования были аккуратно распределены между машинами.

В обратную дорогу Катя снова проехала со мной. Первые километры ехали молча — сказывалась усталость знойного дня. Но когда городские кварталы сменились загородной трассой, она вдруг заговорила, глядя в окно на проносящиеся мимо деревья.

— Знаешь… — голос у неё был тихий, неуверенный. — Я всегда считала себя подготовленной ко всему. Академия, боевая магия, финансовый анализ… Думала, что готова к любым испытаниям.

Она горько усмехнулась. Я слушал, не перебивая.

— Может, даже так и есть… К испытаниям готова, а к жизни — нет. Твоя Шурка знает о жизни больше меня, хотя толком из деревни-то не выезжала.

— Мне кажется, ты несправедлива к себе, — заметил я. — Просто жизнь многогранна, и вы знаете её с разных сторон.

— Точно, многогранна, — согласилась Катя. — Только я не знала, насколько! Знаешь, раньше самым большим риском в моей жизни было поставить не на ту акцию. И проиграть отцовские деньги, даже не свои. Вот такие у меня были «испытания». А здесь я за неделю осталась без денег, меня чуть не похитили, я сражалась с настоящими живыми демонами… ну ладно, ты сражался, но и меня чуть не убили, понимаешь! Для моих друзей и подруг, которые, кстати, ни разу не позвонили и не спросили, куда я пропала, это было бы событием всей жизни! А здесь… Все целы? Хорошо! Давайте приберёмся и пойдём обедать. Обычный воскресный день. Из чего сделаны эти люди, если для них нападение одержимых боевых магов — обыденность?

Катя замолчала, потом продолжила:

— И это только одна грань. Я осталась без денег, просила аванс… и даже не знала, сколько мне нужно и что я смогу на эти деньги купить. Это было так… отрезвляюще! Я стояла на том рынке и понимала — эти люди живут на сумму, которую я могла потратить на один десерт в ресторане. И они живут! Смеются, торгуются, едят этот ужасно вкусный шашлык…

Она снова надолго замолчала, задумавшись.

— И знаешь, что самое странное? — Катя смотрела на проносящийся за окном пейзаж. — Я, кажется, понимаю, чего хотел мой отец, отпуская меня.