— Это не грубость. Это точность, — сказал я ей, пожав плечами.

— Без обид, но какого черта мой отец пришел к тебе, если он беспокоился о моем местонахождении, а не пошел к тому парню, Сойеру?

— Мой брат, — сказал я ей, слегка поморщившись от горечи в своем тоне.

— Значит, ты лучший следователь, а он — уличный умник.

— Почему ты не считаешь меня уличным умником? — спросил я, возможно, слегка обидевшись, хотя обычно я не принимал чьи-либо суждения близко к сердцу. Я знал, кто я, каковы мои сильные стороны, и у меня было очень мало причин сомневаться в себе, основываясь на чьих-то наблюдениях или предположениях.

— О, пожалуйста, с этой лохматой стрижкой, которая так и просится, чтобы ее выдернули во время драки. Эти очки, которые так и ждут, чтобы их разбили. И весишь ты, сколько, сто тридцать фунтов?

Она не была настолько уж неправа.

— Кларк Кент носил очки.

— Да, но не как Супермен, — сказала она мне, закатывая глаза. — В любом случае, ты можешь идти и сказать моему отцу, что я в порядке. И что ему нужно выяснить, как работать с электронной почтой. То есть, я уже почти перестала надеяться, что он освоит смс. Но даже он может использовать этот очень эффективный метод набора текста двумя пальцами, чтобы ответить на электронное письмо.

— Он захочет узнать, почему ты в Филадельфии.

— Это было объяснено в письме.

— Почему-то я сомневаюсь, что ты сказала ему настоящую причину своего приезда. Как будто ты каким-то образом забыла сказать ему, что уволилась со своей кабинетной работы, он все еще думает, что ты ходила туда ежедневно, пока не исчезла.

— И, тем не менее, я не должна тебе никаких объяснений, Барретт Андерсон. Я разберусь со своим отцом, когда вернусь. А сейчас, пожалуйста, выйди из моей машины, пока я не проткнула тебя ножом.

Это была, пожалуй, самая добрая угроза ножом, какая только может быть, но за ней стояла некоторая твердость.

И, откровенно говоря, мне было слишком жарко, и я устал, чтобы мыслить здраво.

Кроме того, что бы она ни делала, похоже, она была в это увлечена, а значит, я, скорее всего, найду ее на том же месте следующей ночью.

После того, как я остыну и высплюсь.

И я вылез из машины, уверенный, что увижу ее снова, совершенно не подозревая, как скоро это произойдет.

То есть всего через несколько часов.

***

Когда что-то тяжелое ударилось о край моей кровати, заставив мое бессознательное тело слегка приподняться с матраса, я пришел в сознание от потрясения, почувствовав, как опускается мой желудок и учащенно бьется сердце.

— Итак, — произнес новый знакомый голос, когда мое тело успокоилось, а моя голова бешено завертелась в темноте, обнаружив Кларк, стоящую на коленях на другом конце кровати, с мокрыми волосами, как будто она только что приняла душ, пахнущую пионами и ванилью, что показалось мне странно успокаивающим, хотя обычно я ненавидел любые сильные ароматы, считая, что они заставляют меня чувствовать, будто я задыхаюсь. — Как ты меня нашел? — спросила она, наклонив голову набок.

Кларк Коллинс, женщина, которую меня наняли найти, сама нашла меня.

И вломилась в мою комнату.

Я не знал, должен ли я был испытывать любопытство, впечатление или тревогу, но обнаружил, что испытываю смесь всего этого, пока она сидела там, приподняв одну бровь и ожидая от меня ответа.

Именно тогда, когда я приподнялся с постели, у меня возникло странное чувство, что это дело пойдет не так, как я предполагал.

Глава 3

Кларк

Конечно, я была готова.

К тому, что может произойти что-то опасное.

Годы занятий боевыми искусствами с инструкторами как мужского, так и женского пола, которые подчеркивали мне важность выхода из «позиции изнасилования» и то, как жизненно важно никогда не «поворачиваться спиной», говорили мне, что лучшей ситуацией было бы никогда не давать мужчине ставить себя в такое положение — это лучший способ избежать уродливой реальности.

К тому же, когда я росла с отцом-полицейским, а затем детективом, мне приходилось вести такие беседы, которые большинству впечатлительных девочек-подростков и молодых взрослых, скорее всего, никогда не приходилось слышать. В конце концов, это было странно для девушки, которая все еще проходила через неловкий этап «я не знаю, какие цвета подходят моей коже, и не умею наносить косметику, которую купила», изучая, как воткнуть нож и повернуть его, причинив максимальный ущерб. Мало кто из молодых женщин получал в подарок на восемнадцатилетние перочинный нож вместе с таблицей наиболее уязвимых мест на теле, куда его можно воткнуть.

Меня воспитывали в убеждении, что худший сценарий всегда за углом, что с такими девушками, как я, постоянно случаются плохие вещи. Быть подготовленной — это мое преимущество.

Именно поэтому у меня возле бедра лежал нож, под сиденьем — молоток, в панели двери — отвертка, в багажнике — ломик.

Все, кроме ножа, было вполне законно иметь при себе. В конце концов, может быть, я делала ремонт в своем доме. Никто не мог знать. Но они работали как идеальные тупые — а в случае с отверткой, при достаточной решимости — острые предметы.