– Как он выжил? – прошептал Василий Никифорович, словно пленник мог их услышать. – Ведь с момента Изменения прошли сотни миллионов лет.

– Возможно, время в камерах течёт медленнее, – предположил Вахид Тожиевич. – А возможно, он бессмертен.

– Бессмертие – миф.

– Мифы не растут на пустом месте. Вспомни Матфея, которому больше тысячи лет, Васиштху, который ещё старше.

– Но не сотни же миллионов лет. Скорее всего, создатель тюрьмы действительно играет в какие-то игры со временем. Однако нам пора двигаться дальше. Асат, высади нас на одном из столбов.

– На том, – показал пальцем Самандар.

Эта камера была вскрыта. В её крыше зияла рваная дыра, причем впечатление создавалось такое, будто по ней выстрелили сверху из огнемёта, и струя пламени расплавила её, так что материал крыши потек вниз и застыл сосульками и причудливыми фестонами.

Летающая тарелка высадила пассажиров на крыше пробитой камеры, и Асат умчался выполнять задание землян – искать человека по имени Стас и его спутницу Марию.

Таракан-пленник остался висеть спиной вниз на крышке своей камеры, продолжая смотреть в сторону землян. Он никоим образом не походил на людей, но Василию Никифоровичу стало его жаль. Каким бы уродливым он ни казался, он был героем в те времена, когда людей ещё не существовало, и его стоило уважать.

Самандар забыл о предке, как только спрыгнул на крышу соседней камеры. Подбежал к дыре, начал её изучать, прикладывая ладонь к полупрозрачным наплывам и краям. Как Посвящённый II степени, он мог видеть внутреннее строение объектов, считывать их параметры без всяких приборов и определять химический состав.

Василий Никифорович прошёлся по крыше, поглядывая на внутренний пейзаж камеры: бугры, рытвины бурого цвета, горы сизого пепла, полурасплавленные камни, – потом сел на краю столба, поджав ноги. Глотнул воды из фляги, застыл, уходя мыслями в себя. Пришла идея поэкспериментировать с тхабсом, раскрыть новые горизонты оперирования этой Великой Вещью Мира.

Однако ему не дали такой возможности.

Что-то изменилось вокруг. Будто где-то открылась дверь и впустила клуб морозного воздуха, обдавший людей, заставивший их встряхнуться и оглядеться в поисках «двери».

На горизонте над пушистым морем тумана возникла точка, стремительно выросла в размерах, превратилась в летающую тарелку, а потом в циклопа.

– Уходите! – проревел он. – Я не смог его остановить!

– Кого? – оглянулся Самандар.

– Зверя Закона! Он уже здесь! Я попытаюсь задержать… – Асат не договорил.

Небо расколола колоссальная фиолетово-зелёная молния, вонзилась в ближайший столб-камеру, одев его в слой змеящихся молний, более тусклых и тонких. Этот слой молний свился в клубок, и напротив замерших людей возник из воздуха гигантский богомол!

Асат, взмахнув палицей, бросился на него и одним ударом отломил одну из мощных лап богомола с зазубренными краями. Богомол отшатнулся, разглядывая противника ничего не выражающими чёрно-блестящими глазами, затем встал на дыбы и ударил циклопа второй лапой. Асат подставил палицу, но это не помогло. Удар развалил палицу надвое и вколотил голову циклопа в плечи.

Воздух потряс гулкий грохот. Туманное море вскипело фонтанчиками. Затряслись столбы-камеры, грозя разлететься «стеклянными» брызгами.

Конечно, перед землянами сражались не существа из плоти и крови, рождённые живыми отцом и матерью, а реализованные материально информационные файлы, программы, созданные древнейшими обитателями «розы реальностей», но в данном случае это не имело значения. Они были реально и предельно опасны.

Сильно помятая голова циклопа выскочила из плеч, будто он был резиновым и кто-то его надувал. Мощная лапа дёрнулась к богомолу, ухватила его за когтистую лапу.

– Ножи! – выдохнул Самандар. – По глазам!

– Нереально… – начал Василий Никифорович.

– Ножи сделаны в матричной реальности, поэтому они являются почти идеальным оружием для «розы», так как изготовлены в условиях действия универсальных законов.

Котов колебался недолго.

– Бросаем!

Циклоп Асат каким-то невероятным усилием оторвал у богомола вторую лапу, но в это время у того отросла первая и могучим ударом разрубила циклопу плечо. В воздух выметнулась струя ало светящегося пара. Асат издал хриплый рык, от которого всколыхнулось море тумана, неловко взмахнул осколком палицы, начал падать.

Богомол повернул голову к столбу, на вершине которого стояли Посвящённые. У него стала отрастать вторая лапа.

В то же мгновение сверкнули, вращаясь, брошенные ножи, вонзились в громадные выпуклые глаза Зверя Закона, принявшего облик Инсекта. Богомол издал пронзительный скрип, уходящий в ультразвук, отшатнулся, тряся головой. Контуры его тела начали искажаться, плыть, перестраиваться, и через несколько секунд перед замершими землянами вытянулся гигантский змей с плоской мордой, напоминающей голову земной кобры. Глаз у него не было, но обидчиков своих он, судя по всему, видел.