Пока Стас искал способ собрать эти обломки в одно тело, Фобос превратился в стокилометровый язык скал, камней и щебня, входящий в атмосферу Марса. Продлись его падение в этом виде еще немного, и большинство обломков сгорело бы в атмосфере, несмотря на ее малую плотность. Стас наконец нашел необходимую защиту, дал команду «мозгу» звездолета, и Фобос медленно сжался в прежний монолит, хотя уже совсем другой формы.

– Что дальше? – прокричала сквозь гул и грохот трансформационных шумов Диана.

– Уходите на Землю! – рявкнул в ответ Стас. – Я проконтролирую траекторию падения и догоню вас.

– Слава! – вскрикнула Дарья.

Стас вздрогнул, оглядываясь: так его звала т а, «первая» Дарья, из реальности, где они вместе родились. Он вдруг метнулся к ней, дотянулся губами до щеки, прошептал:

– Не бойся, я бессмертен!

Вернулся на место.

– Уходите!

Диана прыгнула к Вадиму, схватила за плечо. Кувыркаясь, они отлетели к Дарье, вцепились в нее, и все трое исчезли.

– Я не задержусь, – пообещал им вслед Стас, – поиграю немного с фундатором в его игры и свалю, геройствовать не буду. Эй, малыш, не отвлекайся, – позвал он компьютер звездолета, «терявший сознание», стоило от него отсоединиться. – Жми быстрее, у нас и так немного шансов прорваться…

И вдруг время остановилось!

Стас всем телом почувствовал удар – странный удар, тяжелый, сотрясший весь организм, превративший его в статую. Длилось это состояние недолго, Стаса отпустило, он вытаращил глаза на экран, на котором скользящая под Фобосом поверхность Марса прекратила движение, и обернулся, ощутив, что не один в рубке.

На него, прищурясь, засунув руки в карманы обыкновенного светлого плаща, смотрел Дервиш, отец Дианы. Путешественник и исследователь.

– Здравствуй, невыключенный. Вот мы и встретились. Не рад?

– Здравствуйте, – невнятно пробормотал Стас, оглянулся на замершую на экране картину. – Это ваших рук дело?

– Я всего лишь удлинил одну секунду для нашей встречи. На мой взгляд, нам стоит побеседовать.

– О чем?

– О тебе, о твоем задании.

– О каком таком… задании?

– Ты был назначен главным исполнителем сложного тренда для коррекции Регулюма, но не прошел испытательный тест.

– Кем назначен? – Стас ошеломленно заглянул в глаза гостя. – Почему не прошел?

Дервиш усмехнулся.

– СТАБС изжил себя. Система Равновесия в вашем Регулюме (Стас отметил про себя эту обмолвку: в вашем…) должна быть иной. Но для этого не обязательно уничтожать стратегал.

– Мы думали…

– Я знаю, что вы думали. Моя дочь очень решительная молодая особа, но иногда допускает просчеты, ее надо вовремя останавливать.

– Идея уничтожения стратегала принадлежала не ей.

– Я знаю, кому принадлежала идея. Дело в том, что, уничтожив матричный геном Регулюма, вы лишаете его детерминированности. Иными словами – отбираете возможность коррекции, бросаете в непредсказуемое пространство энтропийного скатывания и событийной неопределенности. Уже нельзя будет вернуться в прошлое и откорректировать реальность таким образом, чтобы избежать всеобщей гибели в ядерной или иной войне. Ничто уже не повторится.

Стас помолчал.

– Должны быть другие способы избежать этого…

– Вера, надежда, любовь… Но люди их, к сожалению, не нашли. Поэтому стратегал и начал свертку Регулюма.

– Значит, мы решили правильно? Уничтожив стратегал, мы даем шанс цивилизации выжить.

Дервиш покачал головой.

– Процесс зашел слишком далеко и к середине нашего века закончится. Человечество прекратит существование, Регулюм выродится в сверхплотный односторонний объект, в «струну», каких во Вселенной великое множество.

– Значит, мы… обречены? И ничего нельзя сделать? А если уничтожить не стратегал, а хроногенератор? Чтобы Равновесие не вмешивалось в прошлое…

– Хроногенератор – это не устройство, не машина, не система, это – закон! В соответствии с ним был задуман ваш мир – Регулюм, в соответствии с ним работает геном Регулюма – стратегал, в соответствии с ним появилась жизнь в Солнечной системе. Его нельзя уничтожить, его можно только изменить.

– Как?!