Павел посмотрел на грозное сооружение в несколько сот метров высотой, похожее на старинную пушку, ствол которой уперся в тело Ствола. Оптимизатор единственной временной линии «настоящее — прошлое», с помощью которого Павла должны были «выстрелить» внутрь Ствола.

— Мы готовы, — раздался в наушниках голос Ромашина.

До Павла не сразу дошел смысл сказанного.

— Я тоже, — с запозданием ответил он.

Федор, продолжавший что-то говорить, вдруг замолчал, поднялся, похлопал Павла по плечу и протянул руку.

— До встречи, Павел. Будем ждать.

— До встречи. — Павел пожал руку и пошел к куттеру в низинке у рыжего ручья.

Через несколько минут он стоял на верхней смотровой площадке металлического левиафана, уткнувшегося хоботом в Ствол. Чуть задержался у люка. Сзади уже никого не было видно, равнина из конца в конец была пуста, поднявшийся ветер гнал по ней зеленые волны, солнце скрылось за растущей пеленой облаков.

— Даем предупреждение, — послышался в наушниках чей-то голос.

Над холмами трижды прокатился леденящий душу вопль сирены. И стало совсем тихо будто в Центре вырубилась связь или отказала рация скафандра.

Павел шагнул к люку и остановился. Ему показалось, что кто-то большой, как планета, но дружелюбно настроенный посмотрел на него сверху.

— Это… вы? — спросил инспектор негромко, забыв, что его слышат в Центре.

— Да, — раздался знакомый твердый и спокойный Голос. Он мог бы принадлежать и нормальному, уравновешенному и сильному человеку. Павел даже представил его лицо, тут же подумав, что у хозяина Голоса, возможно, лица нет совсем.

— Что меня ждет? Вернее, что ждет нас всех?

Молчание.

— Не хотите отвечать или не знаете сами?

Снова молчание. Тишина и в Центре.

— Тогда ответьте хотя бы, кто вы?

Минута, потом тихий и вежливый ответ:

— В лексиконе человечества нет слов, чтобы выразить такое понятие. Оно появится примерно через четыре миллиарда лет после вас.

— Значит, вы все-таки из будущего? Наши потомки?

— В какой-то мере. К сожалению, не существует даже упрощенных аналогий, чтобы вы их поняли. Все гораздо сложней, чем вы представляете. Извините.

Павлу почудилась в голосе неизвестного грустная нотка. Мы дети для них, подумал он. Дети, едва начавшие ходить, изучающие мир и себя на собственных ошибках, с болью и муками, и сомнениями… а может быть, и того меньше, не дети — лишь эмбрионы на первой из стадий развития всеобщего разума…

В наушниках ни звука, будто все вымерло вокруг на многие сотни километров. Центр тоже молчал, и Павел понял, что на этот раз разговор с «потомками» услышан всеми. Он вдруг испугался, что короткий звуковой контакт с наблюдателем закончится и давно мучивший его вопрос так и останется без ответа.

— Подождите, — быстро сказал он. — Последний вопрос… очень важно! Кто виноват в катастрофе? Мы, люди, или кто-то еще? Кто ошибся?

— Способность совершать ошибки не единственная положительная черта человека. Да-да, положительная! Ибо человек лишь тогда творец, когда он непредсказуем. На свой вопрос попробуйте ответить сами. Позволим маленькую подсказку: вы знаете, что такое эффект бумеранга?

— Эффект противоположный тому, который ожидался в результате эксперимента?

— Вот и подумайте сами над этим эффектом. Уверен, поймете.

— Но в данном случае речь идет о пробое времени в глубокое прошлое. В чем тут сказался эффект бумеранга? Мы добились своего, хотя и дорогой ценой…

Собеседник не ответил. Прошла минута, другая, и Павел понял, что ответа не услышит совсем. Разговор закончился, с ним попрощались, дали понять, что за него беспокоятся, ждут его прыжка в неизвестность. Эффект бумеранга… Не в том ли он, что человек зачастую беспомощен, когда он всемогущ? Не последствием ли его действий является рождение Вселенной? И не от него ли зависит ее гибель?..

Павел вдруг почувствовал, что его сознанием завладел кто-то огромный и властный. Оно раздвоилось: одной его «половиной» инспектор сознавал, что стоит на площадке хронооптимизатора, другая позволяла видеть все как бы со стороны.

Сначала он увидел Ствол с расстояния примерно в пятнадцать километров: стройная белая тростинка на зеленом фоне. Потом скачком картина изменилась. Ствол провалился вниз, земля из плоскости выросла в голубоватый дымчатый шар, видимый с высоты в десять тысяч километров.