– Куда там. Помнишь, еще сказал, что коробку передач разбирал. Что молодому, мол, интересно за каждую гайку, за каждый болт самому подержаться... Может, и этого не говорил?.. Ладно... В общем, пошла я одна. Кончила курсы в училище. Вернулась в колхоз.

Денис Ермилыч, наш председатель, предложил мне ХТЗНАТИ, я отказалась. Не поглянулся он мне ни грамма.

Его рукояткой надо было заводить. Я на этой машине на курсах бузовалась, аж глаза вылазили. Пошла на С-80... Николай где в это время был? В армию собирался. У нас с ним все к тому времени уже сладилось.

Я ему сказала: ты сам смотри, не окрутись. Я-то тебя ждать буду... Вы насчет мужа вот поминали - хорошо с ним работать или плохо... Да если бы муж тогда рядом был, разве так бы я работала... Я больше боялась, чем делала. Бригадира боялась, механика эмтеэсовского - боялась, а про главного инженера уж и поминать страшно. А что, их тоже понять можно. Им дело нужно.

А мне опыта откуда взять? Помню, комбайнер на меня нашумел, сцеп я таскала, я так обомлела, что две скорости зараз врубила. Он тогда подошел, покачал головой, говорит тихонько, тихонько: "Чурка ты, чурка, куда смотрела?" А мне куда смотреть, слезы тремя ручьями.

С тех пор перестал он шуметь. Сам отладил, попробовал. Все нормально. "Садись, говорит, герой жатвы, действуй". А вечером - мы тогда домой не ходили, в поле ночевали - сказал по-жалостливому: "Девка - она девка и есть. Одно слово - малолетка". Ничего себе, малолетка, когда уже девятнадцать стукнуло. Потом Егор Федорович, Цезар была ему фамилия, жалел меня. Я у него заместо дочери была. На моего-то отца еще в сорок первом похоронная пришла.

О шефстве сейчас много говорят. Опытные неопытным помогали. Кто помогает^ а кто только и делает, что орет. Видела я такое шефство, знаю по себе. Говорят: ученого учить, только портить. А по-моему, если на неученого орать, то еще большая порча получится.

Не знаю, может я не так что понимаю, только, по-моему, если ты шеф, то ты учить должен, а учителем не всяко! о назначить можно.

– Шефов не назначают. Тут порядок строгий добровольности.

– Хорошо, если начальство это понимает. А то ведь кому так предложат подумать, что он загодя со всем согласен. А вообще-то, я скажу, лучше родного человека никто не научит. Он если и скажет чего грубого, от него снести легче. По дому муж с женой ругаются да мирятся, а по работе без этого никак не обойдешься.

Правильно я говорю?

Какое-то время Вера Константиновна рассказывала о том, как скучала без техники, - пришел Николай из армии, поженились, пошли ребятишки. О яслях и детском саде в совхозе тогда и помина не было, пришлось Вере Константиновне по мере возможности изворачиваться. Разнорабочей, посудомойкой в столовой, пекарем - все прошла. В шестьдесят пятом даже на руководящую работу выдвинули - пекарней заведовала, двумя пекарями руководила. А в шестьдесят седьмом ликвидировали вверенную ей питающую точку. Осталась молодая руководительница не у дел. И только тут ей в голову пришло, что дети-то выросли. И что вполне можно вернуться к той, старой профессии. Любимой.

Но оказалось, что возвратиться к любимому детищу не так уж и просто. На год пришлось усаживаться за парту.

– Только это совсем, конечно, не то, что сначала начинать. Главное навыки, а они у меня были. А в машинах, что ж .. Узлы, конечно, изменились кое-какие, а принцип-то остался прежний...

Уверенный, что попаду в лад настрою, я легкомысленно сказал:

– Конечно. Теперь все узлы на машинах продуманы. С прежним не сравнить.

– Как сказать...

Николай Федорович, видимо, и сам не ожидал, что возразит, поэтому смутился необычайно и растерянно посмотрел на супругу. Теперь та пожала плечами. А я вздохнул тяжело, решив, что разговор с Николаем Федоровичем так и зачахнет, не начавшись АН, нет. Вот ведь где затаился у него ключик от сокровенного Не давали, видимо, ему покоя изъяны в конструкции комбайна "Сибиряк" последних выпусков. Настолько не давали, что промолчавший все утро человек не выдержал и решил, что здесь-то, пожалуй, не у нее, а у него "лучше спросить". И, когда пожала Вера Константиновна плечами, ринулся в разговор решительно, как головой в омут.

– Продуманы... Как сказать. Если продуманы, значит все лучше. А вы хоть кого спросите: поменяется, кто па СК-4 работает, на "Сибиряк". Никто, наверное, не захочет, потому что у четверки молотилка лучше. Клавиши у нее длинней - соломотрясы их иначе называют. Они л^чшс солому вытрясают, поэтому потерь зерна меньше. И еще у "Сибиряка" плохо - мельчит солому здорово. Перемешается такая солома с осотом и со всякой всячиной, ложится на решетный стан и зерно на скатную доску через решета не пускает...

– А еще двигатель...
– тут уж Вера Константиновна в роли посторонней.

– Точно. На четверке двигатель стоит дальше от бункера и охлаждение у него потому лучше. А у "Сибиряка" греется движок. И еще о чем подумать надо - амортизация. Ну, хорошо, весь комбайн, допустим, не подрессоришь. Но кабину-то одну можно? На гидравлику, допустим, поставить. В крайнем случае, сидение с гидравлическими амортизаторами, - сказал он все это горячо, разом и потом как-то вопросительно посмотрел на меня: - Вы уж, это самое, если путь на завод будет, подскажите конструкторам. У комбайнеров, мол, душу каждую уборочную вытрясает так, что за зиму она только что на старое место станет... И насчет движка тоже, и соломы...