– Докладываю обстановку, - заговорил Пафнутьев, убедившись, что все, кому положено, пришли.
– Мы находимся в кабинете владельца ресторана Анцыферова Леонарда Леонидовича. Вот и он сам. Полтора часа назад совершено убийство. В общих чертах вам известно, как это произошло. Задача заключается в следующем... Необходимо осмотреть кабинет...

– Другими словами - обыск?
– спросил Анцыферов.

– Для обыска требуется ордер прокурора, как вам известно, - улыбнулся Пафнутьев.
– Поэтому употребляю слово осмотр.

– Но суть остается?

– Разумеется, - кивнул Пафнутьев.
– Продолжаю... Необходимо осмотреть кабинет и изъять вещи, которые могут оказаться полезными для раскрытия преступления. Эксперт заснимет процесс осмотра, наши поиски и находки.

– Я возражаю!
– Анцыферов вскинул подбородок.

– Сколько угодно, - ответил Пафнутьев.
– Ты, Леонард, возражаешь только потому, что я не закончил говорить. Когда закончу, свои возражения снимешь.

– Ты уверен?

– Да. И понятые подпишут протокол, в котором будет сказано и о возражениях, и о том, что возражения снимаешь, - Пафнутьев посмотрел в упор на Дубовика, давая понять, что протокол со всеми подробностями лежит на нем. Дубовик понимающе кивнул.
– Продолжаю. По предварительным данным, один посетитель ресторана убит, второй в тяжелом состоянии отправлен в больницу, двое его верных товарищей сбежали. Присутствующий здесь Анцыферов утверждает, что людей этих он не знает, никогда не видел, никаких дел с ними не имел. Я правильно излагаю?
– повернулся Пафнутьев к хозяину кабинета.

– Не считая издевки, все правильно.

– Издевку в протокол не вносить, - сказал Пафнутьев Дубовику.
– Хозяин возражает. Продолжаю. В этом шкафу, - Пафнутьев показал рукой за спину, висит пальто господина Анцыферова. Нежно-розового цвета. Кроме того, висят еще пальто, тоже хорошие, а также кожаная куртка. Полагаю, что тут разделись гости господина Анцыферова, те самые, на которых совершено нападение. Внимательно осмотреть все карманы, тайные и явные, ни одна пылинка не должна пройти мимо вашего внимания. Надеюсь, господин Анцыферов не будет утверждать, что весь этот гардероб принадлежит ему лично.

Анцыферов сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотник, и, кажется, готов был свалиться в обморок.

– Понятые, бдительные и беспощадные, остаются на местах. Дубовик пишет протокол, оперативники приступают к работе, - Пафнутьев поднялся. Господин Анцыферов, прошу положить на стол содержимое ваших карманов. Меня интересуют блокноты, записи и прочие свидетельства вашей интимной жизни. Только в этом случае я обещаю самое благожелательное, щадящее отношение в будущем, - добавил Пафнутьев, заметив, что Анцыферов собирается возразить.
– Не надо ничего говорить, Леонард. Просто делай то, что тебе говорят. Я же знаю, что ты здесь человек подневольный. И потому всегда сможешь оправдаться перед ними, - Пафнутьев кивнул в сторону шкафа, возле которого уже стояли оперативники, готовые действовать.

– Ну что ж, - пробормотал он в смятении, - Ну что ж... Пусть так, если ты настаиваешь...

– Мой тебе совет, Леонард... Не раздевай друзей в своем кабинете. Пусть пользуются общей вешалкой. Или у них какие-то секреты в карманах пораспиханы?

– Ты прав, Паша, ты прав...
– Анцыферов снова обрел способность выражаться осторожно.

– Я вас оставляю ненадолго, - Пафнутьев обернулся уже от дверей.
– Мне нужно кое с кем поговорить. Без меня не расходитесь.

***

Пройдя узкими коридорами подсобных помещений, Пафнутьев неожиданно оказался в общем зале. Потом уже сообразил, что шел на свежий воздух - от выбитых окон тянуло холодом. Уборка заканчивалась, двое мужичков в фуфайках прилаживали к выбитому пролету вместо стекла большой лист прессованной стружки. "Быстро" - с одобрением отметил про себя Пафнутьев и успел схватить за рукав пробегавшего мимо официанта.

– Стоп!
– сказал он.
– Прошу прощения... Мне нужно найти вашего парня, который обслуживал сегодня утром вон тот столик, - Пафнутьев кивнул в угол, где две девчушки, о, эта вечная слабость Анцыферова, старательно протирали мраморные плиты пола.

– Я обслуживал, - румяный щекастый парень часто заморгал светлыми ресницами.
– Только я не знаю...

– Ах ты моя деточка!
– сочувствующе воскликнул Пафнутьев и, ухватив рукав белого форменного кителя, потащил официанта к ближайшему столику. Скажи мне, ради Бога, чего ты не знаешь?

– Видите ли, в чем дело...

– Да знаю я, в чем дело! Знаю. Ничего еще не спросил, а ты уже торопишься от всего откреститься... Какое сегодня число?

– Семнадцатое.

– Ну вот, а говоришь, что ничего не знаешь. Садись. Плотнее садись...

– Мне там надо помочь...

– Обойдутся.

– Леонард Леонидович просил разобраться...

– С ним уже разбираются. Успокойся. Расслабься. Вот так... Глубокий вдох, глубже, еще глубже... А теперь выдох, до конца, до дна... Молодец. Умница. Тебя как зовут?

– Павел.

– Неужели?!
– восхитился Пафнутьев.
– Ну повезло мне, ну повезло! Представляешь, я тоже Павел. Тезки мы с тобой... Теперь, Паша, слушай внимательно и отвечай, не задумываясь... Готов? Поехали... Ты сегодня обслуживал тот столик, за которым произошло смертоубийство... Правильно?