–  А знаете, по вашей наружности и не догадаешься, что вы занимаетесь конспиративными делами, - неожиданно сказал Коля. - Этакий преуспевающий, солидный буржуа. Отлично! Вам таким и надо быть.

Речь зашла о цели моего вызова. Отныне, по указанию Центра, мне надлежит выполнять только задания Коли. Встречаться будем в Париже, о днях и месте наших свиданий тоже договорились. Если возникнут какие-либо изменения, Коля заранее известит меня почтой. Все сообщения я должен передавать лично ему, Коле.

Вернулся я в Женеву с конкретным заданием, которое предстояло выполнить во время поездок по Италии.

Центр интересовался переброской итальянских войск в Испанию для генерала Франко. Чтобы получить достоверные сведения, пришлось несколько раз побывать в фашистской Италии. Приезжал я туда по коммерческим делам, как владелец картографического агентства: в Италии было немало подписчиков Геопресса, в том числе такая крайне правая газета, как римская "Темно", с редактором которой я не однажды вел деловые переговоры. Иногда я появлялся в этой стране как ищущий развлечений турист.

Полезные деловые связи я поддерживал с итальянским министерством авиации. Еще в Германии мной были изданы справочник и карты воздушных сообщений в Европе, и я считался знатоком в этой области. Мне доводилось летать самолетами итальянских авиакомпаний в Грецию, Турцию, в тогдашнюю итальянскую колонию Додеканес в Эгейском море, в Тунис. Однажды фирма "Фиат" пригласила принять участие в первом рейсе авиационной линии Турин - Лондон. В Риме меня познакомили с генералом авиации Теруцци, статс-секретарем министерства авиации, и он как-то пригласил меня на прием, устроенный самим дуче (Муссолини занимал одновременно пост министра авиации).

Таким образом, некоторые влиятельные лица так или иначе содействовали моим поездкам по стране.

По заданию Коли я осмотрел несколько портов. В Специи на рейде стояли три итальянских военных корабля. Шла погрузка солдат и вооружения.

Гуляя по набережной, я поглядывал на бухту, по которой скользили прогулочные лодки с отдыхающими. Видимо, приметив, что я иностранец, ко мне подошел молодой бородатый рыбак-итальянец и предложил покатать в лодке. Это как раз меня устраивало.

–  Что там за корабли? - спросил я рыбака, когда он сел за весла. Нельзя ли взглянуть поближе?

–  Вот те, на рейде? Да это миноносцы и крейсер. Второй день тут стоят... А вы, синьор, наверно, португалец или бразилец?

–  Почему вы так решили? - Вопрос рыбака удивил меня.

– Да лицом вы похожи на кого-нибудь из них, - сказал простодушный парень. - И выговор у "вас, как у португальца.

Я не стал возражать, пусть думает, что я португалец.

Мы подплыли совсем близко к стоящему на якоре огромному кораблю. Это был крейсер "Джованни делле Банде Нере". Нас окликнули с палубы: "Беппо, с кем ты?" Вахтенный матрос оказался приятелем моего рыбака Беппо. Тот ответил, что вот-де катает в лодке туриста, синьора из Португалии. К своему удивлению, я услышал приглашение подняться на палубу. Должно быть, чернорубашечникам захотелось похвастаться перед иностранцем. Нам показали весь корабль. Поговорив с матросами, я узнал, что крейсер скоро уйдет к Балеарским островам, в порт Пальма на острове Мальорка, для участия в морской блокаде республиканских городов.

Целью другой моей поездки был город Неаполь, который я посетил тоже под видом туриста. Центр имел сведения, что из Неаполитанского порта на испанский фронт скрытно перевозятся германские воинские части. Предстояло это проверить.

Сначала из Неаполя я предпринял чисто туристскую экскурсию на остров Капри. На палубе прогулочного судна, в буфете, я разговорился с соседкой, оказавшейся немкой. Эта миловидная барышня сопровождала больную мать, которой врач предписал для укрепления нервной системы прогулки по морю. Обе недавно пережили большое горе - смерть мужа и отца. Отец девушки был известный немецкий генерал, оппозиционно настроенный к нацистскому режиму. Его убили в 1933 году вместе с другими недовольными офицерами.

Прогуливаясь по палубе, мы долго беседовали. Девушка рассказывала о себе, семье, с ненавистью говорила о Гитлере и нацистских порядках. Я нарочно в разговоре мешал серьезное с пустяками, желая ненавязчиво выяснить, что она за человек. Конечно, мне не хотелось упустить случая: девушка была бы очень полезна для работы в Германии. Но она могла оказаться и немецкой разведчицей. И все-таки я рискнул. Правда, меня сначала насторожила ее поспешная готовность работать против Германии. Все-таки родина...

Я записал адрес девушки, себя, разумеется, не назвал. Проверить, та ли она, за кого себя выдает, - это дело Центра. В дальнейшем я уже ничего не слышал о судьбе дочери казненного генерала.

Возвратившись с Капри в Неаполь поздним вечером, я отправился в шикарный ночной бар. Здесь любили бывать иностранцы.

Я сел за столик, заказал ужин, бутылку вина и стал наблюдать. Вскоре в зал ввалилась шумная компания молодых людей, говоривших на чистейшем немецком языке. Парни были в штатской одежде и старались произвести впечатление, будто они просто подгулявшие туристы, искатели приключений. Но их выправка, этакая выпирающая наружу четкость движений и та особая солдатская галантность, с которой эти молодчики ухаживали за женщинами легкого поведения, тотчас подсевшими к их столикам, выдавали их с головой. Прислушиваясь к разговорам солдат в штатском, я установил: завтра утром они отбывают в Сицилию. На рассвете я был уже в порту, поджидая вчерашних подгулявших парней. Они появились, и теперь их было вдвое больше. Я купил билет на то же судно, что и немцы.