Зима и весна сорок второго года ушли на обучение. После того как Маргарита стала хорошо разбираться в аппаратуре и работать ключом, я договорился с ее родителями об установке рации в их доме - скрыть такое от стариков было невозможно. Они согласились не без колебаний, сознавая опасность подобного предприятия для дочери и для самих себя. Однако верх взяло страстное желание хоть чем-нибудь помочь в борьбе с нацизмом.

Раздобыв нужные детали, Эдуард собрал достаточно мощный передатчик-приемник (для кого, он, разумеется, не знал), а затем Джим установил рацию в квартире семьи Болли. Дома Маргарита продолжала тренироваться, отрабатывая "морзянку" и владение телеграфным ключом. Когда у Джима выпадали свободные от дежурства часы, он приезжал из Лозанны и учил свою подшефную передаче и приему шифрованных радиограмм. Так в нашей организации появился четвертый радист - под именем Роза.

К концу лета 1942 года Роза бойко отстукивала ключом, уже не делая ошибок, и я начал постепенно втягивать ее в настоящую работу. Сперва она передавала, в Центр короткие, простые информации, потом - посложнее. Зашифрованный текст обычно привозили девушке я или Лена.

К сожалению, вскоре Розе пришлось покинуть родительский дом: отец, опасаясь полицейского обыска, стал очень нервничать и потребовал прекратить радиопередачи из их квартиры. Маргарита сказала, что в таком случае она вынуждена будет уехать из Базеля, и, хотя старик беспокоился за ее судьбу, он не стал возражать против этого.

Нам удалось снять в Женеве удобную однокомнатную квартиру на улице Анри Мюссар, и в августе Роза там поселилась. Эдуард помог ей установить радиоаппаратуру. Жила Роза под видом студентки, приехавшей в Женеву для изучения французского языка.

Работала Роза, как и другие наши радисты, главным образом по ночам, а днем отсыпалась. Она была связана только со мной, Леной, Пакбо и Джимом. К Пакбо и Джиму она ездила, лишь когда у меня и жены недоставало времени, чтобы отправить или получить спешную информацию. Других членов группы Роза не знала, и это гарантировало надежную конспирацию. Адрес же квартиры на улице Анри Мюссар был известен только мне, Лене и Эдуарду, который ставил там рацию.

Таким образом, осенью 1942 года у нас действовали уже три радиостанции: Джима - в Лозанне, Эдуарда - Мауд и Розы - в Женеве.

Одновременно с подготовкой четвертого радиста шли настойчивые поиски новых источников. Такое задание было дано основным моим помощникам - Пакбо, Сиси, Лонгу и Зальтеру. Связь с двумя последними по-прежнему осуществлялась строго конспиративно по цепочке, только через Пакбо.

Успехи Лонга в установлении контактов с полезными для нашего дела людьми были поразительны. Этот умный и чрезвычайно осторожный человек умел вызвать симпатию, а затем и заручиться поддержкой таких высокопоставленных чиновников, само положение которых, казалось, исключало возможность найти к ним какой-либо подход с позиции разведчика. Одно несомненно: этими людьми двигало страстное желание оказать силам союзников максимальную помощь. Поэтому они делились с Лонгом всем, что им становилось известно о планах и военных приготовлениях гитлеровцев.

Одной из интересных находок Лонга был офицер из Лиона, где находился филиал военной разведки правительства Петена. Лонг дал понять этому офицеру, что представляет интересы голлистов, и тот поделился с ним весьма ценной информацией.

Лонг договорился о сотрудничестве также с одним австрийским аристократом, который, по его словам, был антинацистом. Во время захвата Австрии он эмигрировал в Швейцарию и теперь старался всячески вредить фашистам, мечтая о восстановлении монархического строя в Австрии. Жил он в Берне и, если верить слухам, работал на разведку польского эмигрантского правительства в Англии. У этого аристократа были прекрасные связи за границей, а также в швейцарских дипломатических и промышленно-финансовых кругах. Австрийцу мы присвоили псевдоним Грау.

Зальтер тоже подобрал новых, хорошо осведомленных людей. Он подружился, в частности, с французским военным атташе вишистского посольства в Берне. Как считал Зальтер, атташе догадывался, что имеет дело с агентом де Голля, но взаимоотношения у них сложились самые товарищеские. Вишист обещал Зальтеру всяческую помощь: должно быть, хотел обеспечить себе алиби на будущее, в случае победы союзников.

В Швейцарию часто приезжали немецкие офицеры, промышленники, чиновники. Для нас они тоже представляли немалый интерес. Среди них попадались люди, которых Лонг знал еще до войны, будучи корреспондентом французских газет в Берлине. За дружеским ужином, в непринужденной болтовне о житье-бытье Лонг очень тонко выманивал у собеседников полезные сведения.

Пакбо, как руководитель одной из групп источников, не ограничивался лишь сбором и переправкой мне добытой информации. Он и сам устанавливал контакты с полезными людьми. В начале 1942 года появились новые помощники также и у Сиси. Один из ее людей - Мариус, представлявший в ту пору интересы петеновского правительства в Международном бюро труда, часто ездил по служебным делам в Виши. Там он познакомился с чиновником, который был на короткой ноге с премьер-министром Лавалем, а также имел доступ к немецкому послу в Виши Отто Абецу.

Кроме Мариуса в Международном бюро труда у Сиси был еще один сотрудник, помогавший ей в сборе сведений. Я дал ему псевдоним Тейлор. Под этим псевдонимом значился Христиан Шнейдер, юрист по образованию, в прошлом немецкий подданный. Работая переводчиком в Международном бюро труда, он после установления в Германии нацистского режима отказался вернуться на родину и остался в Женеве. Тейлор сознательно пошел на сотрудничество с нами, в силу своих антифашистских убеждений. В конце 1942 года он оказал чрезвычайно большую услугу нашей группе, связав Сиси с неким Рёсслером, который, как выяснилось, имел своих людей в штабе германского верховного командования (ОКБ). Но об этом - позже.