На вражьи умыслы глаза раскрыл ты мне.

Я вижу, Авенир, ты возмущен нечестьем.

Израильтянин ты и остаешься днесь им.

Хвала творцу! Но гнев, который мы таим,

Но рвенье на словах - цена какая им?

Без дела веры нет: оно ее мерило.

Уж восемь лет как трон Давида захватила

Язычница, и хоть ручьями льет она

Царей законных {28} кровь, немотствует страна.

Всех внуков палачам предав на казнь и муку,

Тиранка на творца теперь заносит руку.

А ты, отчизны щит, {29} кого бойцом взрастил

Иосафат, {30} наш царь, который бога чтил;

Ты, кем спасен не раз был Иорам в сраженье,

Кто в наших городах один унял смятенье,

Когда так потрясла смерть Охозии рать,

Что Ииуя вид заставил нас бежать,

Ты молвишь богу: "Я закон твой соблюдаю",

Но отвечает он устами Иодая:

"Не похваляйся тем, что не презрел завет:

Заслуги предо мной в молитвах праздных нет.

Напрасно жертвы ты приносишь в честь господню

Кровь козлищ и телиц без нужды мне сегодня,

Когда о мщении взывает кровь царей.

Порви с нечестием, за веру встань скорей,

От лжи языческой очисти иудеев

И на заклание вели отдать злодеев".

Авенир

Что я могу один в стране, где каждый - раб?

Иуда духом пал, Вениамин ослаб. {31}

Когда весь царский род погибнул смертью злою,

Свободолюбие угасло в нас былое.

В народе говорят, что даже сам господь,

Евреям всех врагов помогший побороть,

Лик отвратил от нас {32} в годину униженья

Так истощили мы его долготерпенье.

Десницей грозною с заоблачных высот

Он смертным знамений уже не подает.

Ковчег молчит: {33} над ним не слышен голос бога.

Иодай

И все ж не видел мир досель чудес так много!

Когда нам мощь свою ясней являл творец?

Зачем глаза он дал тебе, народ-слепец?

Зачем, забывчивый, погрязший в равнодушье,

Не внемлешь сердцем ты тому, что слышат уши? {34}

Ужели, Авенир, не понял ты чудес,

Которыми наш век отметил царь небес:

Как он израильским царям грозил; как скоро

Легла на них печать несчастий и позора;

Как кровью изошел на той земле Ахав,

Которую отторг, невинного поправ; {35}

Как под ноги коням была на том же месте

Иезавель в окно низринута из мести,

И кровь лизали псы, и рвали на куски {36}

Труп, втоптанный во прах, их жадные клыки;

Как лжепророков сонм вотще молил Ваала, {37}

А пламя с неба вдруг на жертвенник ниспало;

Как слово обращал к стихиям Илия, {38}

И наступала сушь, и люди и земля

В течение трех лет от жажды изнывали;

Как Елисей взывал - и мертвые вставали? {39}

Верь этим знаменьям и помни, Авенир:

Не ослабела длань того, кто создал мир.

Он избранный народ вовеки не оставит

И в должный час ему свое всесилье явит.

Авенир

Но где ж величие, которое предрек

Давиду, а затем и Соломону бог?

Увы, как ждали мы, что будет бесконечно

Потомков их на трон взводить творец предвечный,

Что под руку свою возьмет один из них

Роды и племена всех областей земных,

Что смута и война везде искоренятся

И что к его стопам цари во прах склонятся!

Иодай

Как! Ты не веришь в то, что сказано творцом?

Авенир

Где мы царя от чресл Давидовых найдем?

Не оживит и бог, простерший длань над нами,

Сухое дерево, что вырвано с корнями.

Младенца нет: убит он Гофолией был.

Чрез восемь лет не встать усопшим из могил.

Вот если бы господь, злодейке месть готовя,

От истребленья спас хоть каплю царской крови...

Иодай

Как поступил бы ты?

Авенир

Творца благодаря,

Признал бы тотчас я законного царя,

И по моим следам весь наш народ несчастный...

Но для чего смущать себя мечтой напрасной?

Последним отпрыском владык родной страны

Царь Охозия был и с ним - его сыны.