– Не сказал бы. Очень умеренно... По праздникам...

– А что же делаешь? Баб щупаешь, как прежде?

– Весьма неохотно, - сказал он.
– Неохотно и весьма. По необходимости.

– А что же ты, ёшка-маёшка, в таком случае делаешь?!
– возмутилась она шутливо.

– Я...
– он немного растерялся, не зная, что ответить, и тут слова вдруг словно сами соскочили с губ , - Я умираю, Софья.

Она чуть улыбнувшись, глянула на него в ожидании подвоха, но произнесенное впервые за вечер, а еще так непривычно полно не как раньше - Соня-ее имя насторожило, встревожило ее.

– Это что, шутка такая.
– спросила она на всякий случай, хотя тревога уже поднимала голову и крепла в ней с каждым мгновением, слишком хорошо она знала его, хоть и давно это было; но и знала, что он не может измениться.

– Нет, - спокойно ответил он.
– Это не шутка.

– Что ты говоришь, - взволновалась она.
– Этого не может быть. Ты же не похож... Абсолютно не похож... Скажи, что ты меня разыгрываешь.

– Нет, это правда, - он улыбнулся ей, как бы извиняясь за то, что не может соврать в угоду ей, не может обратить все в шутку.

– Это ужасно, - она стала без надобности давить окурок в пепельнице, хотя только закурила.
– Расскажи мне.

– Хорошо, - сказал он.
– Для этого я, собственно, и позвонил. Хотя особенно рассказывать нечего - и посмотрел на нее долгим взглядом.

– Какой у тебя взгляд, - ужаснулась она.

– Какой?

– Мягкий, ласковый.

– Плохо?

– Ужасно. Это ненормально. У тебя всегда был колючий, насмешливый взгляд, а теперь...

– Ну, дело-то к концу, пора и помягчеть.

– Не говори так расскажи.

– Да особенно и рассказывать нечего, - повторил он беспомощно, чувствуя, что все слова, прихлынувшие на сердце, когда он звонил и договаривался с ней о встрече, разбежались, и рассказывать на самом деле оставалось немного, начисто пропала охота говорить об этом с ней. Через силу вытягивая из себя слова он начат:

– Дома у себя прошел обследование, сказали плохо: от силы пол- года. Но послали сюда, здесь, у вас обитает медицинское светило, оно обследовало, мнения совпали. Этот еще лучше, дал срок не больше месяца. Да я и сам чувствую лучше всякого светила, что уже совсем скоро...
– он замолчал, переводя дыхание, каждая фраза давалась с трудом, с напряжением.

– Это ужасно, - машинально, тихо повторила она. Это с людьми случается, пробормотал он.

– Ничего, все в порядке.

– Ничего не в порядке, - сказала она, потерла пальцами виски, - голова разболелась... Налей мне водки.

Он пошел на кухню, достал початую бутылку водки из холодильника, принес и налил ей, полный фужер, подумал и налил себе тоже.

– Может, ты поешь?
– спросил он.
– Есть что-то в холодильнике.

– Я не хочу, - помотала она головой.
– Как ты спокойно говоришь об этом.

– О чем? А... К чему же волноваться, если уже ничего не поправишь.

– Ничего не поправишь, - отозвалась она как эхо.
– Что же ты, черт ёшка-маёшка, совсем на себя не похож, ты же всегда дрался до последнего, не опускал руки, что же теперь, тебя будто подменили...

Он помолчал, потом негромко произнес:

– Вдруг захотелось увидеть тебя, попрощаться... Она внимательно посмотрела на него.

– Я ведь часто сюда приезжал, - продолжал он.
– Все некогда было, недосуг, иной раз, правда, прилечу на день-два по делам, какие уж тут звонки, востречи... Не звонил. Думал, что теперь звонить, будоражить, все в прошлом... У тебя семья, у меня... Но сейчас захотелось увидеть тебя. И знаешь, почему?

– Кажется, знаю, - сказала она.

– Да, - кивнул он.
– Ты - единственное настоящее, что было в моей жизни. Как я мог уйти, не повидав тебя, - вдруг он заплакал, - Видишь - произнес он сквозь слезы, - Я никогда не был сильным.

– Не это главное, - проговорила она.
– Ты всегда был живым, полным жизни....

– Она не стала успокаивать его, но когда он заплакал, она тут же поняла, поверила что скоро его не станет. Она задумчиво смотрела, как тихо он плачет, и курила. Потом они долго молчали. Она подняла свой бокал, пригубила, отставила, но тут же снова подняла и на этот раз выпила все до дна. Он тоже выпил, нехотя, давясь, но все выпил, поперхнулся, немного покашлял.

– Отвык, - сказал он.

– Как там твои?
– спросила она.

– Нормально, - сказал он.

– Сын, небось уже школу закончил?

– Нет, уже закончил институт, - прежнее ровное настроение возвращалось к нему, и она в душе порадовалась этому, желая отвлечь его от тяжелых мыслей.

– Что ты говоришь?!
– всплеснула она руками.
– Институт уже?

– Да.

– Время летит.

– Да... Морока с этими институтами...

– А что такое?

– Да что...
– сказал он.
– Сначала экзамены устраивают -брать не хотят, потом опять экзамены - не хотят выпускать... Но, слава богу, кое-как доконали... Твои как?