Гейбу показалось, что он получил ответ на терзавший его вопрос, когда она слегка шокировала его тем, что немедленно согласилась выйти за него замуж. И тогда он понял, что Стефани и его отца соединяют лишь амбиции.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помогла?

Но если ее амбиции были столь велики, почему она последовала за ним сюда? На этот вопрос Гейб пока никак не мог найти ответ.

— Ты, должно быть, проголодалась.

— Если честно, то очень.

Ее глаза раскрывались все шире по мере того, как он извлекал из сумки продукты.

— Марва знает, как приготовить все наилучшим образом. Дай ей бог здоровья, ей удаются такие чудные сэндвичи. Подкрепись, — приказал Гейб, протянув ей сэндвич и бутылку с минеральной водой.

Жадно проглотив кусок сэндвича с говядиной, она воскликнула:

— Да это просто пища богов!

— Согласен. — И он, не отрываясь, осушил целую банку кока-колы. — И долго ты собираешься держать меня в неведении?

Ее щеки покрылись краской.

— О чем это ты? — И она сделала торопливый глоток.

— Я потрясен тем, что ты так долго можешь ехать верхом, Стефани. Кто обучал тебя? Где ты нашла такого жокея?

— Его зовут Пэм Данкерс.

И снова она поразила его, ответив совсем не то, что он ожидал услышать. Гейб внимательно слушал ее объяснения, и его все сильнее мучил стыд.

— ..разве что вчера ее замещал ее муж Хайден. У него есть продуктовый магазинчик, и ему срочно понадобилось, чтобы кто-то подменил одного из продавцов.

— Если хочешь, можешь пригласить их на ранчо — на обед, перед тем как ты уедешь.

Она повернула голову к реке.

— Весьма великодушно с твоей стороны, но не думаю, что это самая замечательная из твоих идей.

— Почему же?

— Я думала, что до тех пор, пока твой отец не узнает, где ты находишься, ты мог бы держать его в неведении как можно дольше. Ведь эта чета начнет задавать уйму вопросов. Данкерс.ы могут узнать тебя. Если они станут распространять ненужные слухи, то твоему отцу скоро обо всем донесут.

— Я высоко ценю твою заботу обо мне, но я думаю, ты преувеличиваешь. — Гейб протянул ей яблоко, но Стефани отказалась. — Пригласи их.

— Спасибо.

— Я подумал, тебе, наверное, было бы приятно узнать, что Мак дал высокую оценку твоей работе в конюшне. — Как и опасался Гейб, его управляющий уже был совершенно ею очарован.

— Это приятно слышать.

— Он говорит, что ты самый прилежный работник, которого он когда-либо видел. Мне было приятно узнать об этом, потому что Марва сообщила, что ты еще собираешься помогать ей на кухне.

У Стефани закружилась голова.

— Я сделала что-то не так?..

Ее искренность тронула Гейба.

— Не уверен. Марва, видно, совсем с ума сошла…

Однако теперь, когда ты усвоила азы верховой езды, я решил, что ты вправе поделить свое время между конюшней и кухней уже на следующей неделе. Если ты не против подниматься засветло, наша домоправительница сможет ложиться в постель на час раньше.

— Конечно, я была бы рада помочь ей.

— Отлично. — Гейб начал укладывать оставшиеся продукты в сумку. — Но только вынужден тебя предостеречь: Мак, как и я, обеспокоен тем, что ты оказываешь такое большое влияние на Клея. Он считает, что ты выказываешь мальчику слишком много внимания и выделяешь его среди других ребят. Ведь все видели, что этим утром он увязался вслед за тобой в помещение для заготовки кормов и…

— Ну и что?! — Стефани отстранилась от него и от негодования покраснела. — Да, он выглядит подавленным, но не из-за меня! Я рада, что ты вспомнил о мальчике, потому что тебе многое нужно узнать о нем!

Гейб нахмурил брови.

— Продолжай.

— Он обожает тебя, Гейб, — едва слышно прошептала она. — Этим утром он хотел побыть со мной.

— Значит, Мак оказался прав.

— Лишь отчасти. Клей хотел, чтобы я отвезла его в город, где он смог бы позвонить своей матери так, чтобы ты ничего не узнал.

Гейб рассеянно потер большим пальцем подбородок.

— Я полагаю, он сказал тебе, зачем собрался звонить ей?

— Да, — Стефани посмотрела на него, словно охотник, подкрадывающийся к жертве, — он хотел, чтобы она прилетела сюда, и как можно скорее…

Вообще-то Гейб уже потихоньку готовил ее приезд. Но к тому времени, когда Мэделин должна была прилететь, ей предстояло основательно протрезветь.

— Почему он сам мне об этом не сказал?

— А ты не знаешь?! — Стефани воскликнула так громко, что ее гневный голос эхом отозвался по всему лугу.