Я чувствовал аромат яблок.

– Милостивая Бранвен...
– Молоденький слуга задыхался, с трудом ловил ртом воздух.
– Госпожа Изольда призывает тебя в комнату сэра Тристана. Тебя и сэра Моргольта из Ольстера. Поспешите, господа.

– Что случилось? Тристан...

– Нет, господа. Не то. Но...

– Говори, мальчик.

– Корабль из Тинтагеля... Возвращается сэр Каэрдин. Прибыл гонец с полуострова. Уже видно...

– Какого цвета паруса?

– Неизвестно. Корабль слишком далеко. За мысом.

Взошло солнце.

Когда мы вошли, Изольда Белорукая стояла спиной к окну, полураскрытому, освещенному розблесками, играющими в стеклах, забранных в свинцовые рамки. Вся она светилась неестественным, туманным, отраженным светом. Тристан дышал тяжело, отрывисто, неровно. Его лицо блестело от пота. Глаза закрыты.

Изольда взглянула на нас. Лицо у нее сморщилось, его искажали две глубокие морщины, прорытые гримасой по обеим сторонам рта.

– Он едва жив, - сказала она.
– Он бредит.

Бранвен указала на окно:

– Корабль...

– Слишком далеко, Бранвен. Он только-только обогнул мыс... Слишком далеко...

Бранвен взглянула на Тристана и вздохнула. Я знал, о чем она подумала.

Нет. Не знал.

Слышал.

Хотите верьте, хотите нет, я слышал их мысли. Мысли Бранвен, беспокойные и полные страха, вспененные словно морская волна в прибрежных скалах. Мысли Изольды, мягкие, дрожащие, рвущиеся и испуганные, как стиснутая в руке птица. Мысли Тристана, беспорядочные, рваные будто клочья тумана.

"Все, - думала Изольда, - все мы с тобой рядом, Тристан... Бранвен из Корнуолла - Владычица Водорослей. Моргольт из Ольстера - Решение. И я, любящая тебя, Тристан, любящая все сильнее с каждой минутой, уходящей минутой, понемногу отбирающей тебя у меня. Отбирающей у меня тебя независимо от цвета парусов корабля, который плывет к берегам Бретани. Тристан..."

"Изольда, - думал Тристан.
– Изольда. Почему они не глядят в окно? Почему глядят на меня? Почему не говорят мне, какого цвета парус? Мне так необходимо это знать, ведь мне так необходимо... Сейчас, немедленно, иначе я..."

"Он уснет, - думала Бранвен.
– Уснет и уже никогда не проснется. Он уже там, откуда одинаково далеко и от освещенной солнцем поверхности моря, и от зеленых водорослей, покрывающих дно. В том месте, в котором прекращают борьбу. А потом - покой. Только покой".

"Тристан, - думала Изольда, - теперь я знаю, что была с тобой счастлива. Несмотря ни на что. Несмотря на то что ты так редко называл меня по имени. Обычно ты говорил мне: "Госпожа". Ты так старался меня не ранить. Так старался, столько вкладывал в это усилий, что именно этим старанием и этими усилиями ранил меня сильнее всего. И все-таки я была счастлива. Ты дал мне счастье. Ты дал мне золотые искры, сверкающие под веками. Тристан..."

Бранвен смотрела в окно. На корабль, выходящий из-за мыса. "Скорее, думала Бранвен.
– Скорее, Каэрдин. Ближе к ветру. Не важно, под каким парусом, ближе к ветру, Каэрдин. Приди, Каэрдин, приди на помощь. Спаси нас, Каэрдин..."

Но ветер, который трое суток дул, студил и хлестал дождем, утих. Выглянуло солнце.

"Они все здесь, - думал Тристан.
– Белорукая Изольда, Бранвен, Моргольт... И теперь я... Изольда, моя Изольда... Какие паруса у корабля... Какого цвета..."

"Мы словно стебли травы, прилипающие к краю плаща, когда идешь по лугу, - думала Изольда.
– Все мы - стебли травы на твоем плаще, Тристан. Сейчас ты встряхнешь плащом, и мы освободимся... и нас подхватит ветер. Не заставляй меня смотреть на эти паруса, Тристан, супруг мой. Ну, пожалуйста, не заставляй".

"Жаль, - думал Тристан, - как жаль, что я не познал тебя раньше. Почему тогда судьба закинула меня именно в Ирландию? Ведь от Лионессе к Арморике было ближе... Я мог познать тебя раньше... Как жаль, что я не смог тебя любить... Как жаль... Какие паруса у корабля? Как жаль... Я хотел бы любить тебя, госпожа. Моя добрая Изольда Белорукая... Но я не могу... Не могу..."

Бранвен повернулась лицом к гобелену, рыдания сотрясали ее плечи. Значит, слышала и она.

Я обнял ее. Клянусь всеми тритонами Лира, я проклинал свою медвежью неловкость, свои сучковатые лапы и потрескавшиеся подушечки пальцев, словно рыбацкие крючки цепляющиеся за шелк. Но Бранвен, падая ко мне в руки, заполнила собою все, исправила ошибки, закруглила углы - как волна, которая размывает и оглаживает изрытый копытами песок на пляже. Мы вдруг стали единым целым. Вдруг я понял, что не могу ее потерять. Ни за что. Ни за что...

Поверх ее прижавшейся к моему плечу головы я видел окно. Море. И корабль.

"Ты можешь проявить ко мне любовь, Тристан, - думала Изольда.
– Прежде чем я тебя потеряю, прояви ее. Один-единственный раз. Я так хочу этого. Не принуждай меня смотреть на паруса этого корабля. Не проси, чтобы я сказала, какого они цвета. Не заставляй меня сыграть в твоей легенде роль, которую я играть не хочу..."

"Я не могу, - думал Тристан.
– Не могу... Изольда Златокудрая... Как мне холодно... Как мне чудовищно холодно... Изольда... Изольда... Моя Изольда..."