______________

* Доброе утро, малец! (нем.).

И вот сидит Бартек снова за столом, но никто бы его теперь не узнал. Он, прежде такой смирный, стучит сейчас кулаком по столу, надувается словно индюк и словно индюк балбочет:

– А помните, ребята, когда я в тот раз французов разделал, что сказал Штейнмец?

– Еще бы не помнить!

– Болтали про французов, пугали, а они самый квелый народ. Was? Салат жрут, как зайцы, да и улепетывают не хуже зайцев. Пива - и того не пьют, одно только вино.

– Верно.

– Стали мы как-то жечь одну их деревню, а они руки этак сложили и кричат: "Питье, питье!"* По-ихнему, значит, они пить дадут, только не трогай. Но мы на это не пошли.

______________

* Рitie - жалость, сострадание (франц.).

– А понять можно, что они лопочут?
– спросил молодой парень.

– Ты не поймешь - потому глуп, а я понимаю. Донэ дю пен!* - понимаешь?

______________

* Дайте хлеба! (франц.).

– Что это вы говорите?

– А Париж видели? Вот там были баталии, одна за другой. Только мы всякий раз их били. Нет у них настоящего начальства. Так люди говорят. Плетень-то, говорят, хорош, да колья плохи. И офицеры у них плохие и генералы плохие, а у нас хорошие.

Старый Мацей Кеж, умный гнетовский мужик, покачал головой:

– Ох, выиграли немцы войну, страшную войну выиграли, и мы им немало помогли, а какая нам от того прибыль - одному богу известно.

Бартек вытаращил на него глаза.

– Что это вы говорите?

– А то, что и прежде немцы нас ни во что ставили, а теперь так носы задирают, словно и бога чад ними нет. А будут еще хуже издеваться над нами, да уж и сейчас издеваются.

– Неправда!
– изрек Бартек.

В Гнетове старик Кеж пользовался таким уважением, что вся деревня думала его головой и никто не смел ему перечить, но Бартек был теперь победитель и сам имел вес.

Тем не менее все посмотрели на него с удивлением и даже, пожалуй, с негодованием.

– Ты что? С Мацеем будешь спорить? Что ты?

– А что мне ваш Мацей? Я и не с таким говорил, понятно? Ребята! Не говорил я со Штейнмецем? Что? А Мацей врет, так и врет. Теперь нам лучше будет.

Мацей с минуту смотрел на победителя.

– Ох, и глуп же ты!
– сказал он.

Бартек стукнул кулаком по столу, да так, что все рюмки и кружки подскочили.

– Still der Kerl da! Heu, Stroh!..*

______________

* Тихо, ты там! Сено, солома! (нем.).

– А ты тише, не ори! Спроси лучше, глупая твоя голова, у ксендза или у пана.

– А ксендз разве был на войне? Или пан был? А я был. Не верьте, ребята. Теперь-то уж нас будут уважать. Кто войну выиграл? Мы выиграли! Я выиграл! Теперь чего не попрошу, мне все дадут. Захочу я стать помещиком во Франции, - и стану. Начальство-то знает, кто крепче всех лупил французов. Наши полки были самые лучшие. Так и в приказах писали. Теперь поляки пошли в гору. Понятно?

Кеж махнул рукой, встал и пошел прочь. Бартек одержал победу и на политическом поприще. Молодежь осталась с ним, смотрела на него, как на икону, а он продолжал:

– Я чего ни захочу, все мне дадут. Не будь меня, не то бы было! Старый Кеж - дурак. Понятно? Начальство велит бить - значит, бей! Кто надо мной станет издеваться? Немцы? А это что?
– И он опять показал на свои кресты и медали.
– А за кого я лупил французов? Не за немцев, что ли? Я теперь лучше всякого немца, потому что ни один немец не получил столько медалей. Пива сюда! Я со Штейнмецем говорил, с Подбельским говорил. Пива сюда!

Смахивало на то, что будет попойка. Бартек начал петь:

Trink, trink, trink,

Wenn in meiner Tasche

Noch ein Thaler klingt!..*

______________

* Пей, пей пей,

Пока в моем кармане

Звенит еще хоть талер! (нем.).

И он вытащил из кармана горсть пфеннигов.

– Нате! Я теперь пан! Не хотите? Ох, и не такие деньги водились у нас во Франции, только все куда-то девалось. Мало ли мы там пожгли да людей поубивали. Уж кого там только не было... одних французишек...

Настроение пьяных быстро меняется. Неожиданно Бартек сгреб со стола монеты и жалобно заголосил: