– Хорошо. – Он медленно кивнул. – Буду ждать твоего звонка.

То, что он так легко согласился, удивило ее. Она ожидала, что он будет настойчивее. «Интересно, в чем тут дело?» – подумала она, когда он выходил из кабинета. Неужели он до такой степени уверен в себе? Впрочем, какое это имеет значение? Вряд ли он догадывается о причинах, побудивших ее с ним встретиться.

Не успел Ченс выйти из кабинета, как туда вошел Эллери. Он быстро окинул ее озабоченным взглядом.

– С тобой все в порядке?

– А как ты думал?

– Я не был уверен.

– Обещаю тебе, Эллери, я не сломаюсь только из-за того, что снова его увидела.

Она вернулась к столу.

– Чего он хотел?

Ее рот изогнулся в недоброй улыбке.

– Приглашал поужинать сегодня вечером, чтобы поговорить.

– Ты, конечно, отказалась?

– Пока нет.

Несколько секунд Эллери молча и пристально на нее смотрел.

– В твоей голове вращаются какие-то хитрые колесики.

Флейм улыбнулась.

– Он сделал первый шаг. Он собирается попытаться вернуть меня. Однажды он уже убедил меня в том, что любит – почему бы не попробовать еще разок? Что случится, Эллери, если я подам ему надежду? – рассуждала она вслух.

– Ты соображаешь, что говоришь?

Она пропустила этот вопрос мимо ушей и продолжала делиться мыслями по мере того, как они возникали в ее голове.

– Если я буду водить его за нос, он не осмелится опротестовать завещание или откровенно попытаться прибрать к рукам Морганс-Уок. И подумай, сколько я выиграю времени.

– Стюарт – не тот человек, которого легко провести.

– Знаю, – отмахнулась Флейм. – Но он ожидает, что я буду строить из себя обиженную недотрогу. А это совсем нетрудно.

– Это не игра, – предупредил Эллери.

Она посмотрела на него своими ярко-зелеными глазами, в которых сверкало озлобление.

– Самая настоящая игра. Под названием «мошенничество», и ее правила мне преподал величайший знаток.

Флейм дотянула почти до шести часов, потом позвонила Ченсу и приняла приглашение. Он предложил заехать за ней, но она отказалась:

– Почему бы нам не поужинать в твоем отеле? Встретимся в ресторане в восемь.

Ченс наблюдал за тем, как Флейм в сопровождении метрдотеля идет по переполненному залу к его столику. Он почти не замечал обращенные в ее сторону взгляды, ибо был полностью поглощен созерцанием Флейм в черно-белом муаровом костюме. Величественная посадка головы и уверенная стать прямых широких плеч были даны ей от природы, как и огненная золотистость волос. Неудивительно, что она привлекала к себе всеобщее внимание. Что до Ченса, то она его просто ошеломила, вызвала в нем душевное смятение, разбудила мужские инстинкгы – обладать и оберегать. Он и не осознавал этого в полной мере, пока она не ушла. Он хотел вернуть ее. Это превратилось для него в такую же навязчивую идею, как Морганс-Уок.

Когда она приблизилась к столику, он встал, чтобы поздороваться. Она смерила его холодным взглядом, процедила слова приветствия и позволила метрдотелю отодвинуть для нее стул напротив него. Тут же подошел официант, поинтересовался, не желает ли она чего-нибудь из бара. С минуту она колебалась, глядя на стакан виски перед Ченсом, затем заказала бокал «шардонэ».

Когда они остались одни, она наконец встретила его взгляд с хорошо отрепетированным равнодушием.

– Полагаю, это все, – сказала она. – Ни персикового шампанского, ни орхидей.

– Я не счел это уместным.

Всматриваясь в черты ее лица, он пытался отыскать брешь в ее сдержанности. Но не мог проникнуть в тайну зеленых глаз, ставших такими холодными и отчужденными. Он предпочел бы этому терпеливому равнодушию гнев и огонь, с которыми столкнулся в ее кабинете.

– Ты прав. Это было бы неуместно.

Она отвлеклась, когда официант принес ее вино. Она поблагодарила его и улыбнулась – это была первая улыбка с тех пор, как Ченс поцеловал ее на прощание перед отъездом в Техас в то утро, которое ознаменовало собой конец удивительному счастью. Когда она снова повернулась к нему, от улыбки не осталось и следа. Его захлестнула жаркая волна гнева, но он моментально с ним справился, понимая, что злость ему только помешает.

Он поднял бокал, чтобы произнести тост.

– Спасибо, – сказал он.

– За что? – Она держала бокал так, словно не собиралась притронуться к его содержимому прежде, чем узнает ответ.

– За то, что пришла.

– Ченс Стюарт – и такое смирение? – усмехнулась она. – Прямо не верится.

Он глотнул виски, и оно обожгло ему горло так же, как были обожжены его чувства. Но он давно научился их скрывать.

– Я получил уведомление о том, что ты подаешь на развод.

Теперь и она отпила вино.

– По всей вероятности, ты намерен бороться.

– Не вижу в этом смысла. – С его точки зрения оттяжка и борьба были разными вещами.

Ее губы тронула вызывающая гримаска:

– Другими словами, ты бы стал бороться, если бы это помогло тебе заполучить Морганс-Уок?

– Флейм, я пригласил тебя сегодня не для того, чтобы говорить о Морганс-Уоке.

– В самом деле? – недоверчиво спросила она.

– Я хочу поговорить о нас с тобой.

– Никаких «нас» больше нет, если ты имеешь в виду себя и меня вместе. – Она помолчала, и в глазах ее мелькнул насмешливый огонек. – Надеюсь, под этим местоимением ты не подразумеваешь меня и Морганс-Уок?