– Что случилось, Сэм? В субботу ты рвался в бой.

– Говорю тебе, я устал. Я прожил долгую жизнь. Допустим, ты спасешь мою шкуру – а дальше? Ведь я в любом случае останусь здесь. Ты вернешься в Чикаго, сделаешь карьеру. Конечно, при желании ты всегда сможешь навестить меня. Но жить-то мне придется на Скамье. Понимаешь?

– Я не дам тебе сложить руки. Еще есть шанс.

– Из нас двоих решения принимаю я. – Сэм поднял локоть, вытер рукавом перепачканные мороженым губы.

– Таким, Сэм, ты мне не нравишься. Я предпочел бы видеть тебя прежним – несдержанным, бешеным, размахивающим кулаками.

– Человек устал, ясно?

– Ты не позволишь убить себя. Будешь драться до конца.

– Но почему?

– Потому что новое убийство – это страшный грех. Мы не имеем права сдаваться.

– И все равно проиграем.

– Может быть. А может, и наоборот. Ты сражаешься уже почти десять лет. Зачем же бросать, когда осталась всего неделя?

– Все кончено, Адам. Это естественный ход событий.

– Пусть так, но мы не можем остановиться. Прошу тебя! Черт побери, у нас даже наметился прогресс – они засуетились!

Кэйхолл снисходительно улыбнулся. Придвинувшись вплотную к деду, Адам притронулся к его локтю.

– Применим новую стратегию. Завтра тебя освидетельствует эксперт.

– Что за эксперт?

– Психоаналитик.

– Псих?

– Псих, из Чикаго.

– С психами я уже общался. Впустую.

– Здесь случай особый. Этот человек будет работать на нас. Он и под присягой покажет, что ты потерял рассудок.

– Полагаешь, когда я сюда попал, с рассудком все было в норме?

– Полагаю. Завтра он осмотрит тебя и быстренько составит акт: осужденный выжил из ума, страдает прогрессирующей шизофренией, болезнью Альцгеймера и бог знает чем еще. Слова он найдет.

– Откуда ты знаешь?

– За это ему платят.

– Кто?

– Фирма “Крейвиц энд Бэйн”, те самые иудо-американцы, которых ты так ненавидишь. Правда, твоя ненависть не мешает им бороться за твою же жизнь. Идея принадлежит Гудмэну.

– Похоже, вы нашли истинного профессионала.

– Во всяком случае, особо Гудмэн не привередничал. Услугами этого эксперта фирма уже пользовалась. Он скажет то, что скажем ему мы. В разговоре держи себя поразвязнее.

– Моя развязность его напугает.

– Поведай ему пару-тройку жутких историй. Побольше скабрезных деталей из жизни сидельцев.

– Без проблем.

– Расскажи, как ты здесь деградируешь, как превращаешься в животное. Не забудь пожаловаться на возраст, ведь старее тебя на Скамье никого нет. Не бойся сгустить краски. Он нарисует душераздирающую картину, и в тот же день я отнесу это полотно в суд.

– Ничего не выгорит.

– Но мы попробуем.

– Верховный суд страны разрешил Техасу казнить официально признанного дебилом заключенного.

– Здесь не Техас, Сэм. Каждое дело имеет собственную специфику. Просто помоги нам, о'кей?

– Нам? Кому “нам”?

– Мне и Гудмэну. Поскольку, по твоим же словам, негативных эмоций он у тебя уже не вызывает, я решил подключить его. Одному мне не справиться, слишком много работы.

Сэм поднялся и, считая шаги, начал расхаживать по библиотеке.

– Утром я направлю петицию в Верховный суд, – сказал Адам, глядя в блокнот. – Слушания устраивать они скорее всего не захотят, но бумагу получат. В апелляционном суде опротестую действия Бенджамина Кейеса. Эксперт придет к тебе завтра, во второй половине дня. В среду до полудня я подам протест в связи с патологическими изменениями менталитета и психики осужденного.

– Может, все-таки лучше уйти по-тихому, Адам?

– Хватит, Сэм. Выбрось эти мысли из головы. Вчера вечером я говорил по телефону с Кармен. Она хочет приехать.

Кэйхолл присел на краешек стола, полуприкрытые глаза его стали печальными. Пустив к полу струю табачного дыма, он негромко произнес:

– Почему?

– Я не спрашивал ее почему. На эту тему она заговорила сама. Я сказал лишь, что сначала должен посоветоваться с тобой.

– Я никогда ее не видел.

– Знаю. Кармен – твоя единственная внучка, Сэм. Она хочет приехать.

– И я выйду к ней в этом балахоне? – Кэйхолл провел рукой по красной спортивной куртке.

– Она все поймет.

Сэм достал из контейнера третий брикетик эскимо.

– Будешь?

– Нет. Что передать Кармен?

– Мне нужно подумать. Ли не отказалась еще от своего намерения?

– М-м… вряд ли. Пару дней я ее не видел, но уверен, что ничего не изменилось.

– Ты же остановился в ее особняке?

– Тетка выезжала из города по делам.

– Нужно подумать. В данную минуту я против. Я не виделся с Ли почти десять лет. Было бы жаль, если бы она запомнила меня таким. Скажешь, что Сэм пока не решил, но склоняется к отрицательному ответу.