– Но почему, черт подери, создается такая таинственность вокруг этой дряни?
– возмущался Блондин, пристроившийся вместе с пятью другими инженерами за столом Ральфа. В отличии от Кэпа Самнера, Киннисон увеличил свой офис до размеров всей Сибири.
– Немцы ведь ее уже давно разработали, разве нет?

– Именно так! А итальянцы уже применили ее в Эфиопии - потому их бомбы были столь смертоносны. Но если уж все засекретили, то пусть так и будет. Ральф улыбнулся.
– Если ты собираешься болтать по ночам, предупреди Бетти, чтобы не подслушивала.

Сибиряки работали. Снаряд М-67 был запущен в производство намного раньше намеченного срока. Заказы начали поступать с такой интенсивностью, что их было просто невозможно выполнять качественно. Производительность увеличивалась, надежность падала. Стали появляться мелкие дефекты. Ничего серьезного; они соответствовали стандартам и изделия проходили поверку без проблем. Однако Киннисон представил формальный протест, который был столь же формально принят к сведению.

Генерал Как-Его-Там, глава инспекционной службы, был смещен за допущенные ошибки; вместо него появился полковник Сноуграсс. А потом М-67 взорвался в дуле пушки, убив двадцать семь человек. Киннисон снова протестовал, на этот раз уже устно, заявив, что расследование было формальным и поверхностным. Затем ему сообщили - так же на словах и без свидетелей, - что расследование было продолжено и причина отнюдь не в снаряде. Появился новый начальник отдела инспекции - полковник Фрэнклин; затем сменили и его.

Сибиряки были слишком заняты, чтобы читать газеты, и они пропустили сообщение о том, что при взрыве снаряда, произошедшего во время учений, погибло несколько высокопоставленных лиц. Они знали, что случай долго расследовался; но даже Киннисон только спустя много лет установил, что в Вашингтоне в конце концов выяснили причину и попытались исправить ситуацию; инспектор, контролировавший надежность нового изделия, был смещен, затем пошли слухи, что глава отдела экспертовле соответствует должности. И вот ничего не подозревавшего Киннисона вызвали в офис суперинтенданта Келлера, отвечавшего за выпуск продукции.

– Киннисон, как вы умудряетесь держать в руках этих невыносимых сибиряков? Я ничего подобного в жизни не видел!
– Низкорослый худенький суперинтендант ходил по комнате, размахивая руками.

– Не видели и больше нигде не увидите. Только война собрала их всех вместе, и я вовсе не держу их - ничто не может сдержать увлеченных людей. Я даю им работу, и они делают ее... Ну, и еще я прикрываю их от всяческих бед и начальства. Вот и все.

– Угу, - буркнул Келлер.
– В этом-то все и дело. Когда я желаю, чтобы работа была сделана как надо, мне приходится выполнять ее самому. Но я хочу побеседовать совсем о другом, - он сел и внимательно посмотрел в глаза Ральфу.
– Как бы вы отнеслись к предложению возглавить отдел инспекции? Если он будет увеличен и включит в себя весь химический сектор?

– Что?
– переспросил пораженный Киннисон.

– С оплатой, размер которой останется конфиденциальным, - Келлер написал цифру на листке бумаги и, показав ее Ральфу, тут же сжег в пепельнице.

Киннисон присвистнул.

– Я соглашусь - и не только поэтому. Но вы уже обсудили этот вопрос с генералом и мистером Блэком?

– Естественно. Я внес данное предложение и получил безоговорочное согласие. Вам, наверное, любопытно - почему?

– Конечно.

– Во-первых, вы воспитали таких специалистов, что нам завидуют все предприятия в стране. А во-вторых, вы и ваши люди выполнили все мои заказы, и сделали это быстро. Как глава целого подразделения, вы уже не будете мне подчиняться, но я надеюсь, что недоразумений между нами не возникнет.

– Не вижу для них причин, - ответ был честным; но позднее, когда Ральф понял, что имел в виду Келлер, он сожалел о сказанном.

Киннисон переехал в офис Стиллмана, бывшего главного инспектора, и быстро сообразил, что он переполнен лишним персоналом, в частности всевозможными заместителями и помощниками. Стиллман не любил выходить в квадраты, а курировавшие их инспектора, действительно представлявшие ситуацию на производстве, не любили ходить к нему, предпочитая писать рапорты его заместителям; те, в свою очередь, докладывали Стиллману, выносившему, в конце концов, свои решения.

Оценив ситуацию, Ральф принялся сбивать экспертов в тесную дружескую группу, наподобие сибиряков. Заместителей и помощников он отправил работать в квадраты, сократив свой штат до нескольких клерков и личной секретарши, темпераментной, а иногда просто взрывоопасной брюнетки Селесты Парни. Инспектора получили полную свободу, а те, кто не справлялся с обязанностями, постепенно перешли в другие отделы. Поначалу не все сумели оценить такое доверие - до тех пор, пока Киннисон не встал на защиту рекомендаций своих сотрудников в истории с сорокамиллиметровыми снарядами. Ральф выдержал бой с Келлером, генералом, Стоунером и Блэком - владельцами завода, и все же забраковал партию. Тогда инспекторы поверили, что Киннисон - свой, и сами стали его людьми.

Однако не все приняли Ральфа; начальники некоторых секторов отдела были весьма недовольны его повышением. Например, Петлер и Вилсон, слишком много разглагольствовавшие на эту тему и втихаря строившие всякие козни. Словно два шакала, они следили за каждым шагом Ральфа, ожидая его первой ошибки.

Шли недели. Киннисон становился все опытнее и опытнее, но не подавал и виду, что его кто-то не устраивает. Однажды, во время ленча, секретарша повесила на дверь объявление: "Тихо, идет совещание" - и вошла в кабинет Киннисона.