— Ты удовлетворен, Ямал-хан? Видишь, моя дочь превосходна и без изъяна.

Принц наклонил голову, стараясь обрести дар речи.

— Когда? — Только и мог он наконец выдавить.

— Как только все будет устроено, — весело ответил правитель.

В голове Ямал-хана прояснилось, и вновь появились вопросы:

— А почему такая спешка? Ведь девушке только тринадцать, а согласно закону она может выйти замуж лишь в четырнадцать лет.

— Спешка к тому, — объяснил терпеливо Ахбар, — что у дочери есть поклонник. Некто из афганских племен, она о нем ничего не знает. А здесь кое-кто полагает, что в интересах мира я должен выдать ее за него замуж. Но ставить на северные племена — дело спорное и не стоит того, чтобы жертвовать драгоценной дочерью. Если Ясаман уйдет по Хиберской дороге, она будет навсегда для меня потеряна и, нежно воспитанная, не выживет в варварском окружении.

Мой сын Салим только недавно сообщил мне о заговоре с целью похищения Ясаман для вождя этого племени. Но заговорщики — исламисты и не будут преследовать Ясаман, если она выйдет замуж.

Твой отец и я представим дело так, будто мы обо всем договорились несколько лет назад и теперь назначаем свадьбу, потому что твоя любовь так велика, что ты не в силах ждать и немедля требуешь дочь. Закон я сумею обойти. Ты видел, что у Ясаман тело женщины, хотя мужчину ей только предстоит узнать.

Ямал-хан кивнул.

— Она восхитительна, — промолвил он почти про себя. — И вряд ли будет обманом, мой господин, если я скажу, что не в силах ждать и хочу немедленно обладать ее прелестями.

— Тогда продолжим с формальностями, Ямал-хан?

— Да, господин. И чем быстрее, тем лучше.

— Пойдем и скажем это твоему доброму отцу. Он человек нервный, и я не хочу отправить его прежде времени в могилу. Он так же, как и я, хочет, чтобы ваш союз принес нам обоим внуков. — Они поспешили на террасу, и Акбар взволнованно воскликнул:

— Юзеф, друг! У нас будет свадьба!

Ясаман Каме Бегум принесли сашак 7 . Хотя она и ждала подарков, но не рассчитывала на такую щедрость семьи принца Ямала. Сашак, предсвадебные дары невесте, лежали на множестве лаковых подносов, украшенных яркими рисунками фруктов, цветов, животных. На одном из них была целая коллекция серебряных и золотых браслетов на запястья и щиколотки. На другом сережки из драгоценных металлов. За подносом с жемчугом — браслетами, серьгами и заколками для волос — следовали подносы с бриллиантами, рубинами, сапфирами, изумрудами, с полудрагоценными камнями. Даже Ругайя Бегум была изумлена этой щедростью.

Один поднос сменял другой. Вот целая стопа накидок, светящихся от белизны, на другом — гора сари из благородных тканей великолепных цветов, некоторые гладкие, другие — в золотую и серебряную полоску, украшенные рисунками. Принцессе поднесли редчайшие масла и благовония, в небольшом гипсовом сосуде — мехди — нарядную красную краску.

— Какова бы ни была традиция, я не стану мазать себя этой штукой, — твердо заявила Ясаман, рассмешив мать.

Следующим внесли поднос с фруктами: манго, бананами, кокосовыми орехами, грейпфрутами, с редкими апельсинами, а в середине — странный колючий фрукт с ростками листьев.

— А это что такое? — спросила Ясаман у слуги, держащего поднос. — Я никогда ничего подобного не видела.

— Он называется ананасом, милостивая госпожа.

— Его едят? Откуда он?

— Если его очистить, милостивая госпожа, откроется мякоть, сладкая и кисловатая одновременно. Я не знаю, где он растет, но мне говорили, что это редкое угощение.

— Однажды отец привез такой из путешествия, — сообщил Адали, который наблюдал вручение сашака. — Он произрастает в одной из земель в Южном море.

— Он вкусный? — заинтересовалась принцесса.

— Восхитительный.

Наконец появился последний поднос. В отличие от предшественников, он был нечистого золота, и на нем сидел угольно-черный котенок в изысканном бриллиантовом ошейнике. Черными были даже его усы, а глаза цвета прозрачного золотистого янтаря.

— О-о-о! — Ясаман задохнулась от восторга и схватила с подноса маленького зверька. Она нежно погладила его и была вознаграждена чуть слышным мурлыканьем. — Какой он красивый, мама Бегум! Чудесный подарок!

— Наверное, Фу-Фу будет очень ревновать, — заметила Ругайя. — Она ведь не привыкла, чтобы у тебя были другие кошки.

— Джин станет ей хорошим мужем, — ответила матери Ясаман.

— Это Джин? — рассмеялась Ругайя Бегум. — А ты уверена, что это кот?

— Чистая правда — это мужчина-кот, — нараспев произнес слуга, держащий поднос.

Котенок мяукнул, и лежащая в праздности на шелковой кушетке Фу-Фу пошевелилась. Крадучись, она направилась к ним. Ясаман поставила котенка на холодные изразцы пола. Словно не веря собственным глазам, фу-фу остановилась на полдороге и принялась рассматривать зверька. Котенок снова мяукнул — белая кошка выгнулась и зашипела. Неустрашимый котенок рванулся вперед и вцепился в нее когтями. Ошеломленная жирная киска от такого наскока перевернулась на спину, а проворный Джин вскочил на ее толстый живот, цепляясь за мех, поднялся к морде и прижался своим черным носом к ее изящному розовому носику.