Больше всего на свете ему хотелось раздавить Ямал-хана. Но будь он так глуп, он бы не дожил до сей поры. И губы сами собой сложились в сердечную улыбку. Он протянул руки к кашмирскому принцу:

— Юный брат, это я рад наконец встретиться с человеком, который сделал счастливой мою маленькую обезьянку. С признательностью принимаю твою клятву в верности и обещаю: то, что пожаловал тебе отец, останется с тобой до конца жизни, даже если имя Могола сотрется из памяти.

Мужчины пожали друг другу руки, а Юзеф-хан возрадовался в глубине души — Кашмир снова принадлежал его семье и был завоеван без единой капли крови. Ямал приглянулся такому сложному человеку, как принц Салим, и тот публично обещал, что сын останется правителем Кашмира даже после смерти Могола. Юзеф-хан радостно улыбался принцу, троим сыновьям и обожаемой невестке, которая сделала все это возможным. В его судьбе было много поворотов, но сейчас он был удовлетворен. Он не заметил, какими горькими взглядами обменялись его старшие сыновья. А Салим Мухамад заметил и удовлетворенно ухмыльнулся про себя.

— Твой брат Салим был необыкновенно сердечен со мной, — сказал жене Ямал-хан, когда вечером они вернулись в домик для гостей. «Да, — думал он. — Салим обошелся любезно». Но инстинкт подсказывал, что надо поберечься. И юноша никак не мог избавиться от этого чувства.

— Салим тяжелый человек даже для тех, кого он любит, — предупредила Ясаман, растягивая слова. — Он мой брат и нравится мне, но ты никогда не должен доверять ему до конца.

— Но я должен сохранять его расположение, любовь моя, — ответил муж. — Ведь то, что дает господин Акбар, господин Салим может отнять.

— Когда Салим станет Моголом, у него будет другое имя, — сказала Ямал-хану принцесса. — Давным-давно он решил взять себе имя Джахангир, что значит Завоеватель Мира. Оно ему подходит. Тетя Иодх Баи говорила, что он с детства хватал все, до чего мог дотянуться руками.

Принц рассмеялся:

— Ты не так носишься с ним, как другие женщины в доме твоего отца. Почему? — Я люблю брата, но знаю, что в нем нет ничего особенного: мужчина, как все другие, — осторожно попыталась объяснить Ясаман.

— Не совсем как другие, мой цветок, — возразил Ямал-хан. — Твой брат унаследует великое государство, и жизни всех нас — в его руках. Нет, он не ровня другим мужчинам.

Ночь была знойной, особенно для ранней весны. Под домашним нарядом у Ясаман ничего не было. И Ямал-хан тоже снял праздничные одежды и облачился в дхоти.

— Не хочу больше говорить о брате. — Ясаман провела по груди мужа рукой. — Здесь жарко. Давай выйдем на террасу. Может быть, ветерок с реки принесет прохладу.

Небо было чистым и черным, как шелк. Полная яркая луна освещала все вокруг, как днем. На небосклоне были видны только самые крупные звезды. Терраса нависала над рекой, хотя справа и слева сады сбегали к самой воде. Где-то неподалеку на дереве, обманутая светом луны, щебетала птица. В терпком воздухе разливался аромат роз. Река под ногами струилась почти неслышно, с легким шелестящим звуком.

Изредка из какой-то таверны легкий ветерок доносил обрывок музыкальной фразы.

Ногами Ясаман ощущала тепло мозаичного пола. Она сбросила полупрозрачную накидку.

— Как я ненавижу жару так рано весной, — пожаловалась она. — Этот влажный зной совсем не похож на лето в Кашмире. Там даже в месяц моего дня рождения не так жарко. А ведь до лета еще далеко. Представляешь, что здесь будет через пару месяцев? Совершенно непереносимо.

— Твой отец говорил, что у тебя здоровье матери. — Аллах! Как она была красива.

За время, пока они гостили в Агре, он видел много симпатичных женщин, но ни одной такой, как Ясаман Кама Бегум. Его чресла напряглись в предвкушении любви.

Ясаман откинула голову и поворачивала ею из стороны в сторону, чтобы дать отдых затекшей шее и плечам, груди зовуще подались вперед, и муж обнял ее за талию, прижался головой, язык по-змеиному касался сосков.

Ясаман что-то забормотала от удовольствия и выгнулась.

— Соблазнительница, — тихо засмеялся Ямал.

— Только прикажи, и я не буду тебя соблазнять, — ответила девушка.

Он покусывал ее грудь, а когда, опустившись на колени, уткнувшись ей в живот, сказал: «Ты — моя женщина», Ясаман вскрикнула и подумала: «Неужели все жены так наслаждаются своими мужьями? Может ли страсть быть еще лучше?» Она была так наивна до брака. Кроме того случая с Салимом, ничего не знала. Ночная книга не способна поведать женщине, какова в жизни любовь. Каждый раз, когда они бывали с мужем близки, Ясаман понимала, что ей еще многому предстоит научиться.

Руки опустились и стали ласкать бедра, он привлек ее ближе к себе, начал тереться щекой о живот. Невольно она дернулась в его объятиях и слегка раздвинула ноги. Голова принца склонилась, пальцы раздвинули кожу, в предвкушении наслаждения озноб прошел по спине Ясаман, и в этот миг его язык коснулся чувственной драгоценной плоти, скрытой до того от взгляда.

— Ax, — нежно выдохнула она, изгибаясь всем телом. Язык невероятно, восхитительно мучил ее и внезапно вызвал неожиданный всплеск удовольствия, оставив ощущение теплоты и умиротворения. Ямал счастливо рассмеялся.

— Ну и ненасытное существо ты, жена. Не можешь подождать?

Она обняла его за плечи.

— А разве больше нельзя?

— Можно столько, сколько хочет твое сердечко, цветок жасмина, — пообещал он галантно.

— Вставай, Ямал, — нетерпеливо приказала Ясаман. — Теперь я буду пробуждать твой аппетит, чтобы остаток ночи провести в удовольствиях.