– Садись!
– приказал я и только тут вытащил пистолет. Просто для внушительности, не более, чтобы соответствовать роли праведника, несправедливо обиженного лучшим другом.

– Ну, выкладывай, - предложил я, севшему напротив Ловкачу.

В общем-то мне и так все было понятно. Я вспомнил, как он подставил меня под пули, когда ехали переулком к полковнику, после моего последнего возвращения из Москвы. И как меня ждали у автосервиса сразу, едва он отъехал, распрощавшись со мной. Все время он докладывал обо всем Ленчику или Семенову, или обоим.

– Что выкладывать?
– злобно спросил он.
– Что тебе ещё надо?

– Ай-яй-яй!
– посетовал я.
– Как же ты, ловкий Ловкач, не учел, что я могу тебя засечь? Телефоны с определителем продают на каждом углу. Думать надо, Ловкач.

– А не пошел бы ты!..
– с прежней злобой выкрикнул он.
– Что тебе надо? Что ты здесь вообще делаешь? Москвы тебе мало, Оборотень?

– Почему, мало? Хватает. И что же, мне теперь домой нельзя наведаться? В гости заехать?

– Можно. Только зачем людям кровь портить?
– с горечью вопросил он. Пафос, видимо, был реакцией на неожиданность моего визита.

– Ладно, - сказал я.
– Кончим об этом. Выкладывай-ка лучше все, что ты знаешь: с кем связан, явки, пароли.

– Нет, не кончим!
– никак не желал успокаиваться Ловкач.
– Прав был Профессор, когда предложил подождать связываться с тобой. Как чувствовал. С твоим приездом все и пошло наперекосяк. А как все было хорошо! Зеленые сами шли. Кого ты с собой притащил? Кому нужны наши смерти? Зачем ты нас засвечивал?

– Так ты тоже все-таки в деле?

– А ты думал! Устроился у себя в Москве, банкиров охраняешь. Одних воров от других. Конечно, у вас там в Москве хорошо, у вас там не только российский, у вас там мировой сход воров, есть где присосаться к долларовому ручейку. А нам что делать?

– Хватит!
– рявкнул я.
– Ты спятил, капитан? При чем тут это?

– А ты о нас подумал, когда в гору пошел? Как мы тут... в нищете живем. Все же друзья были. Мог бы и порадеть. Может, тогда мы и не стали бы работать с наркотой.

– Я же и виноват!
– развел я руками. Такой поворот даже позабавил. Я, значит, виноват, что вы связались с Ленчиком и Семеном?

– Ты тоже, - внезапно успокоился Ловкач.
– Ты виноват, как и все, кто жиреет на народе.

– Ага!
– согласился я.
– Ты ещё вспомни голодных детей Африки.

– Плевать я хотел на детей Африки! Мне важно то, что ты был нашим вожаком. Ты и оставался для нас вожаком, пока не прибыл сюда - "новый русский", твою мать! А о нас даже не вспомнил. А может, и вспомнил, почему же все наши погибли! Может, ты нас специально засвечивал. Ты ведь со всеми встречался, кого уже кончили?
– вдруг хитро и злобно прищурился он. Остались всего я, Чингиз, да твоя шлюшка Танька. Лещиха не в счет, спившийся элемент.

– Таня?
– не сдержался я.

Ловкач непонимающе посмотрел на меня, но потом догадался и махнул рукой.

– Конечно, нет. Она недавно приехала, да и не стали бы мы связываться с ней. Она у нас была всегда на особых ролях, - усмехнулся он и добавил. Адъютант неприкасаемых. Но она же тоже входила в нашу банду. Детство детством, а делов мы там натворили. Если бы нас тогда повязали, мы бы уже век свободы не увидели.

Я молчал, потому что загадка этих последних убийств вновь встала передо мной. Постоянно отвлекаемый, я так ничего и не смог узнать. Но был же ведь кто-то? Хладнокровный, ловкий, быстрый! Мне, конечно, следовало бы заняться только этой проблемой. Однако в том тумане, в котором я пребывал, верный путь мог оказаться где угодно, хоть бы и у Ленчика, к примеру. А Чингиза я должен посетить. Вдруг ещё какой-нибудь сюрприз, вроде нынешнего с Ловкачом.

– Как Чингиз?
– спросил я.
– Не изменился?

– Все мы уже не те, - буркнул Ловкач. Он уже пришел в себя, что-то, вероятно, подсчитал в уме, свел дебет с кредитом и на глазах успокаивался.

– А точнее?

– Злобный он стал, людей не любит. Помнишь сам, он и раньше зверь зверем был, а теперь вообще.
– Ловкач махнул рукой, демонстрируя, насколько плохи дела с Чингизом.
– У нас он прикрытие осуществлял. Черная работа не для него. Ну там, если конкуренты могли объявиться. Я занимался официальным прикрытием, а он - теневым, так сказать. Еще Сладенький Санька - тот лейтенант, что тебя на всякий случай обработал. Дурак, кстати. Говорил я ему, что с тобой шутки шутить не стоит, да ведь молодой, борзый. Новое поколение, говорит, пришло. Он тоже прикрытием занимался. Он сводный брат Ленчика, как ты с Лютым.

Меня словно обожгло.

– Лютый! Мой брат?!

Ловкач удивленно посмотрел на меня. Кивнул понимающе.

– Ну да, у тебя же до сих пор бзик с Лютым.

Он потянулся к стеклянному столику и взял сигареты.
– Будешь?

Я пошарил по карманам, не нашел своих и взял у него сигарету. Ловкач дал мне прикурить, сам закурил.

– Лютый не Лютый... Кабы не твои закидоны, то и проблем бы не было. Какая разница: ты или Лютый? Ты уходил, Лютый приходил - вместе вы не встречались. Лютый тоже не очень распространялся на ваш счет. По поводу вас обоих. Но уж очень вы были похожи. Точно близнецы. И одевались почти одинаково. Впрочем, как и все мы. Если бы не манера поведения - он был какой-то более хищный, - ни за что бы не отличить. Ты, будто волк, а он тигр. Волк тоже не подарочек, но от тигра не спасешься. Знаешь, кошки смотрят на тебя, а что у них там в голове: то ли мяукнет, то ли глаза выцарапает, никто не знает. Зверь.