– Прости, – сказал Фома, кося глазом на удава, – но мы не на Земле. Мечтать вредно, мечтателей Плоскость рано или поздно подловит и убьет. Уж лучше я тебе настроение испорчу.

– Уже испортил.

– На здоровье. А это, – Фома обвел рукой зеленеющее великолепие, – пустой оазис, вот и все.

– Как у тебя все просто, – поморщилась Оксана. – Пустой оазис. Для тебя эта трава, эти деревья всего лишь пустой оазис. Сейчас еще начнешь прикидывать, почему он пустой.

– Это как раз нетрудно. Он изолированный, находится вдалеке от других – раз. Ясно, что поблизости нет точек выброса, – два. Новички не имеют шансов попасть сюда, феодалам невыгодно делать такой крюк, а бродяги вроде нас суть редкое исключение из правила. Допускаю, что здесь еще не ступала нога человека.

– Вот я и говорю: все ты объяснишь, все растолкуешь… Скучно с тобой. Учебник ты ходячий. Смотри, какой фонтанчик! Разве не прелесть?

– Мечта бедуина, – лениво отозвался Фома. – Наверное, только жителям пустынь могла прийти в голову мысль поливать водой воду. От скудости всегда тянет на излишества. А потом уже пошла мода на фонтаны и у других народов.

– Ты еще скажи, что дурные примеры заразительны!

Фома ничего не ответил и попросту уснул. Снились фонтаны. Один вдруг напрягся, зашипел, неправдоподобно и дико раздул похожий на брандспойт наконечник и выстрелил в небо толстой шлепогубой рыбой.

Сон понравился.

Фома постепенно превращался в лодыря. Он перестал вести счет дням. Мыслей было мало, и доминировала одна: «Хорошо-то как!» День за днем экс-феодал валялся либо в траве, либо на песке у озера, купался и отъедался. Живот утратил пугающую впалость, а грудная клетка уже не напоминала стиральную доску. От сытости и покоя просыпались иные мысли и желания. Он стал находить, что Оксана не просто «очень даже ничего», а гораздо красивее Бриджит. Волосы только подкачали. Разноцветные.

Однако при попытке раздеть девчонку Фома получил по рукам и был облит презрением. Он удивился и, пожалуй, обиделся. В чем дело? Разве он урод какой? Ничуть. Ну да ладно. Про себя он посмеялся над формулировкой отповеди: «Я сама решу, когда и с кем мне спать!» На здоровье. Решай. Выбирай, если считаешь, что у тебя есть выбор.

Он не повторил попытку. А Оксана на следующий день вела себя так, будто ничего не случилось.

Шли дни. Неразличимо похожие друг на друга.

Однажды приснился сон: Фома сам стал рыбой. Темная зелень воды утратила клейкую вязкость, и Фома радостно сделал первый вдох. Ничего, дышалось нормально. Отчего он так мучился прежде? Ведь проще простого! Кто сказал, что человек не может приспособиться? Ко всему на свете – точно не может. Но ведь можно среди всего выбрать лучшее и приспосабливаться только к нему!

Лупоглазые рыбины расплылись в разные стороны, потеряв к нему интерес. Он стал одним из них. И пришел ужас.

Руками – о счастье, его руки еще не превратились в плавники! – он яростно скреб себя, сдирая мерзкую скользкую чешую. Он снова начал извиваться в попытке всплыть. Сразу перехватило дыхание. Среда оставалась враждебной, он не сумел вписаться в нее. Вверх! Вверх!

Внезапно стало темно, и в темноте грянул раскат грома. Или это разорвались легкие, не выдержав мук удушья?

Фома проснулся.

Рядом с ним стояла Оксана. «Марголин» в ее руке казался огромным. Знакомый запах порохового дыма моментально ударил в ноздри. Не отсюда ли раскат грома?

– Стрельбой забавляешься? Делать нечего?

– По утрам она стреляла и будила феодала, – срифмовала Оксана. – А делать – да, нечего. Именно нечего. Тебе самому еще не надоело?

– Нет, – соврал Фома.

– Когда надоест, поздно будет. Ожиреешь и совсем обленишься. Тоже мне – нашел рай! Для этого ты меня сюда привел?

– Я, между прочим, никого не вел, – огрызнулся Фома. – Чего тебе надо? Сколько раз я предлагал тебе выбрать место и там остаться, а?

– А я не для того с тобой пошла, чтобы менять шило на мыло! Не хочу я здесь жить, ты меня понял? Я домой хочу! Дура я! Дура!

– А кто спорит?

– Думала, нашла того, с кем можно вместе попытаться… А ты… ты такой же, как все. Кто говорил, что человек должен жить по-человечески или вообще не жить? Я думала, ты богоборец, а ты просто болтун… – Оксана всхлипнула.

– Ну-ну. Разревись мне тут еще…

Но Оксана не разревелась. Она навела на Фому пистолет, держа его обеими руками.

– Вставай. Живо. Разлегся!

Фома встал. Пожал плечами. Дальше-то, мол, что? Становилось интересно.

– И делай, блин, что-нибудь!

Зрелый человек, управляемый рассудком, ни за что не выстрелил бы. Убить вместе с феодалом свой единственный шанс – нет, на это рассудительный человек не пошел бы. Вряд ли решился бы и на блеф. Но от взбалмошной девчонки можно было ожидать чего угодно.

Фома жестом отвлек ее внимание и выбил пистолет. Подавил желание наградить девчонку оплеухой. Как ни крути, Оксана была права в главном вопросе.