Мила ушла. Руслан подозвал корчмаря.

– А что, хозяин, чем здесь можно поразвлечься?

– Да как-то особенно и нечем, Руслан-богатырь. Девок веселых в деревне нет, скоморохи последний раз на Купалу были... Разве что вино пить до полного изумления или в кости играть...

– А ты играешь?

– Ну, разве что, по маленькой...

– А давай! По маленькой.

– Чьи кости?

– Кто больше выкинет, того и кости. Я твоими мечу, ты моими. Идет?

– Идет.

Начали. Долгое время играли по маленькой. По прошествии часа оба оставались при своем. Увеличили ставки. Опять все при своих. Выпили по такому поводу. Стали играть - крупнее некуда: Руслан поставил все, что имел, включая коня и доспехи, хозяин поставил корчму со всем своим имуществом. Но боги, видать, в этот вечер равно благоволили к обоим, потому что ночь перекатилась за полночь, а оба все еще оставались каждый при своем. Поняв, что играть дальше совершенно бессмысленно, корчмарь и Руслан приступили было к обильному винопитию под потешные байки про Илью Жидовина, Залешанина или кривичей...

Скрипнула дверь, в корчму вошли пятеро. Крупные такие мужики, все при оружии. Лица красные с долгой дороги по пурге да морозу.

– Хозяин, вина!
– рявкнул один из них.

– И мяса!
– добавил второй.

– И побольше!
– подытожил третий, самый здоровый.

– Сейчас! Я мигом! Присаживайтесь, дорогие гости!
– корчмаря было не признать в этом заробевшем человечке, готовом поясно кланяться поздним посетителям. Руслан на всякий случай подтянул незаметно ножны с мечом поближе.

– Давай-давай, торопись, с долгой дороги мы, да с большого горя. проворчал третий.

– Не извольте беспокоиться, я мигом!
– запресмыкался корчмарь, и Руслану стало противно. Он положил меч на колени, вздохнул и повернулся к новоприбывшим гостям:

– А что за горе стряслось, люди... добрые?

– Товарищей наших порубили!
– прошипел тот, что требовал мяса.
– Девятеро их было, на хозяйстве оставались, пока мы... ездили по делам. Утром возвращаемся - изба в крови, двор истоптан, а товарищи наши в овраге лесном аккуратно так сложены. В рядок. Вот мы и идем по следу тех, кто это сделал. Чтобы отомстить, понятно? Двое их было: один при своем коне, второй одного нашего увел, своего подраненного у нас оставил. И этот наш конь чудесным образом в конюшне этой корчмы оказался. Ты не знаешь ли, молодец... добрый, кто бы это на нем сюда приехал, а?

"Опять драться с мужичьем, Ящер! Но другого выхода, по-видимому, нет."

– Товарищ мой на нем приехал, и я вместе с ним.
– ответил Руслан, начиная беспокоиться: эти пятеро казались куда более опытными бойцами, чем их вчерашние собратья.
– так что можете излить свое горе горькое, прежде чем в Пекло к своим товарищам отправиться.

– Так я и думал.
– вздохнул самый здоровый из всех пятерых, снимая полушубок и обнажая меч. Был он уже в изрядных летах, но все выдавало в нем очень бывалого воина: и сложение, и походка, и манера держаться. Побахвалиться мы все мастера. "Мой меч - твоя голова с плеч", да? Посек девятерых щенков неразумных, и возгордился: я, мол, герой, каких свет еще не видывал... Ну, что ж, кто тебя учил драться, сучий выкормыш?

– Драться меня учил сам воевода Претич, и хватит языком молоть.
– твердо сказал Руслан, вставая из-за стола с мечом в деснице.

– А меня учил тот же учитель, что и твоего воеводу. И я Претича всегда побивал. А трепаться и впрямь хватит.
– спокойно произнес разбойник и сделал молниеносный выпад.

Дальнейшее Руслан запомнил сумбурно. Он нападал и защищался, защищался и нападал. Куда бы ни хотел он ударить, разбойник всегда успевал парировать выпад и сделать свой. Оба крутились, вертелись, искры сыпались, когда клинки соприкасались. Это, казалось, продолжалось бесконечно. Внезапно все кончилось: Руслан, тяжело дыша, отступил назад, а разбойник грузно осел на пол, тщетно пытаясь зажать руками фонтан крови, бьющий из шеи.

– Претичу... Мои поздравления. Если выживешь, конечно - усмехнулся он напоследок.

Остальные разбойники напали тут же, все началось сначала. Руслан дрался, не рассуждая. Самый молодой разбойник на миг приоткрылся - и тут же получил колющий удар в живот. Тут же Руслан пропустил удар по ноге, хлынула кровь. "Продержаться бы еще хоть сколько-нибудь!" - заколотилась между висками суматошная мысль. Усилием воли он прогнал ее, запретил себе думать о ранах вчерашней и свежей. Тем временем он чудом уклонился от мощного рубящего удара сверху наискось и вновь сосредоточил внимание на битве. Еще один старый разбойник упал с раскроенной головой - годы не те, бешеный темп этой драки был ему явно не по силам. Руслан остался один против двоих. Те, казалось, ничуть не устали, словно не скакали целый день и полночи по зимней дороге, да еще в пургу; словно не махали тут мечами вот уже довольно долго...

Когда в глазах разливалось уже сплошное кровавое марево, и отражал удары врагов Руслан, скорее, уже интуитивно, подставился третий. И тут же упал с мечом в груди. Беда была в том, что меч застрял. И того мгновения, что богатырь пытался вытащить оружие, с лихвой хватило разбойнику для последнего удара. Боль моментально распространилась от бедра по всему телу, в глазах потемнело окончательно, и Руслан упал на тела поверженных врагов. Как бы из-за стены до него донесся голос убийцы:

– Силен был, сволочь... Ящер, ведь их двое было!
– послышался топот взбегающего вверх по лестнице человека, затем сдавленное "тхе!", и, после небольшой паузы - грохот пересчитывающего ступеньки тела. Руслан заставил себя разлепить глаза. Перед ним лежал труп последнего разбойника. В груди его торчал тот самый кинжал, который утром Мила признала своим.

– А ты говоришь, вышивать...
– всхлипнув, произнесла девушка и села возле Руслана.

– Да... живой я...
– прохрипел богатырь.
– А... вышивать все же... красивее...

Прошло полных две седмицы и началась третья, прежде чем раны Руслана затянулись настолько, что стало можно продолжать путь. Мила все это время не отходила от витязя, лечила его травами, перевязывала раны, кормила, и даже пела на сон грядущий песни и рассказывала байки разные. Когда они, наконец, оставили корчму, зима уже неохотно отступала , открывая дорогу вечно юной весне.