Шрифт:
– Добро, Руслан. И что ехать решил, добро, и что о девке заботишься. Доставлю до Киева в лучшем виде. Отца, говоришь, ищет?
– Да, он, вроде как, в княжьей старшей дружине, если я правильно понял.
– Нда? Я там, кажись, наперечет всех знаю. Не сказывала, звать-то как батьку ее?
– Сказывала. Владимиром.
– Руслан поначалу не понял, отчего воевода выпучил глаза.
– Откуда она, говоришь? Из Новгорода? Видишь ли, Лазоревич, я лично в Киеве знаю только одного человека, связанного с княжьей старшой дружиной, носящего имя Владимир и могущего иметь дочь, а то и не одну, в Новгороде. Не догадываешься, кто бы это мог быть?
– Да нет, как-то не припомню я таких людей...
– Ой, храбр ты и силен, Руслан, - захохотал Ветробой, - а вот ума, извини, не много нажил. Это ж князь наш, Владимир Красное Солнышко!
– Оп-паньки...
– только и нашел, чего сказать Руслан.
– Уж если она дочь князя, так я ее тем более пуще глаза беречь буду. Ладно... Ой, уморил... Ну, да хватит. Пора прощаться. Решился - так езжай. Бывай, Руслан-богатырь.
– Помогай тебе Боги, Ветробой Бориславич.
Прощание с Милой было далеко не таким ладным. Оба больше молчали, не глядя друг на друга. Руслан так и не решился рассказать Миле, что отец ее, скорее всего, сам князь Владимир; Мила же не решилась открыться Руслану, что она княжеская дочь. Он сказал ей, что пора ему ехать обещание свое исполнять, и тогда она спросила:
– А ты всегда обещания исполняешь?
– Всегда. Иначе нет мне чести.
– Тогда обещай мне, что вернешься.
Он окинул ее пристальным взглядом, стараясь впитать, запомнить образ этой милой девочки, вместе с которой они пережили несколько приключений, которых на самом деле вполне можно было бы и не пережить, не случись тогда Руслану перепить на пиру... И ответил:
– Я вернусь. Обещаю.
Она кивнула, вздохнула, повернулась и побрела, опустив плечи. И он пошел было уже к коню, да взвился вдруг, словно подстреленный, срывая на ходу с шеи округленную кривую деревяшку с лучами на манер солнечных.
– Мила! Мила!!!
Она остановилась, оглянулась, посмотрела на него непонимающе.
– Вот, возьми в руки и поверни эту штуку. Нет, вот эту. Молодец, отлично! Ну, вот теперь точно все.
– А... А что это было?
– Это? Это так... на счастье.
– На чье, твое или мое?
– в ее синих глазах промелькнули былые озорные огоньки.
– На наше.
– Руслан водворил оберег на место. Людмила кинулась к нему, припала к груди.
– Береги себя.
– Непременно. Все, Мила, Милуша, мне пора. Долгие проводы - лишние слезы. И не смотри мне вслед. До встречи.
– До встречи.
– всхлипнула Мила.
Он легко впрыгнул в седло, конь послушно затрусил рысью, и вскоре и он, и его всадник скрылись за поворотом. Если бы Мила не послушалась Руслана, и бежала за ним, до последнего мига глядя вслед уезжающему, она бы увидела, как богатырь... исчез. Просто растворился в наполненном весенней свежестью воздухе. Вместе с конем.
Глава 8.
– Опять та же хреновня!
– обреченно вздохнул конь, и тут тьма, нахлынувшая на мгновение, рассеялась. Руслан огляделся. Никакого тракта не было и в помине, а было болото, по которому еще плавало множество осколков льда, крохотный островок суши и Молчан, отчаянно сражавшийся с тремя оголодавшими за зиму жряками. Его способ расправы с этими почти неуязвимыми тварями удивил Руслана донельзя: волхв сильно избивал жряков посохом, заставляя вставать на дыбы от ярости, затем, стоило зверю чуть приоткрыться, как он получал мощный тычок концом посоха в единственное уязвимое место под страшной пастью с четырьмя челюстями и лишался жизни. Двух страшилищ волхв уделал прямо на глазах остолбеневшего Руслана, пятерых, видать, еще до того, но видно было, что он устал, а из болота тем временем вылезали еще трое, и Молчану приходилось туго. Хотя и орудовал он своим самшитовым посохом с невероятной быстротой, но спасало его только то, что за зиму жряки ослабли и утратили изрядную долю силы и ловкости.
– Чего стоишь истуканом? Пособи!
– прохрипел волхв, угощая чудище добрым ударом промеж выпученных глаз. Руслан спохватился, спешился, подбежал на помощь, на бегу доставая меч. Вдвоем дело заладилось, и за четверть часа они угомонили оставшихся хищников.
– Уф!
– вытер рукавом пот со лба Молчан, - давненько я так не развлекался! Ты-то откель здесь взялся, друг сердешный?
– А я почем знаю? Ехал себе по дороге, никого не трогал, вдруг - бац! И я здесь. Смотрю, а тебя уже забижают...
– А со мной и того веселее вышло. Собрался я поутру из лесу выходить. Ну, скарб свой в мешок сложил, шкуру на плечо набросил... Кстати, где она? А, вон, валяется. И только посох в руки взял - в глазах потемнело, сердце застучало... Ну, думаю, удар. С чего бы это, интересно, на двадцать третьем-то годе жизни? Но тут зрение возвращается и зрю я, витязь ты мой хоробрый, что я вовсе не в лесу своем, а в каком-то зловонном болоте по пояс. Ну, выбрался на островок, а тут следом за мной и эти красавчики полезли. Остальное ты видел. Так вот до смертных колик мне любопытно, Руслан, что ты по этому поводу думаешь, а?
– Боги...
– прошептал богатырь.
– Так это ж оберег сработал!
– Ты в этом уверен?
– на всякий случай спросил Молчан, хотя и дурак бы понял, что уж он-то в этом как раз уверен.
– Увы, уверен. Понимаешь, я точно узнал, что тот вырост, что у нас с тобой тогда не сработал, заставляет того, кто носит оберег прийти в трудную минуту на помощь тому, кто крутанул эту хреновину... Тьфу, сам запутался...
– Продолжай, я понял.
– Вот так мы с тобой и свиделись.