Рэнди пододвинул ей стул и сел рядом. На противоположном конце стола сидели его родители.

Во время ужина Марианна иногда разговаривала со своим отцом, который сидел справа от нее, и смеялась. Иногда с Марком и Лизой через стол или наклонялась сказать что-то матери, одной из сестер. Рэнди она не сказала ни слова.

Наконец он попросил:

– Пожалуйста, передай соль.

Она передала и вежливо улыбнулась, что было еще хуже..

– Вкусно, правда? – спросил он.

– Мм-мм.

У нее был полный рот, губы блестели. Она вытерла губы салфеткой и сказала:

– Мои родители хотели бы что-то поинтереснее, но это то, что они могли себе позволить, а Марк сказал, что это вполне годится. Лишь бы маме не пришлось готовить все самой.

– Вы все очень дружны… твоя семья. Да?

– Да, очень.

Рэнди пытался придумать, что бы сказать еще, но в голову ничего больше не приходило.

Он ухмыльнулся и посмотрел на ее тарелку:

– Ты любишь цыплят?

Она засмеялась, их глаза снова встретились.

– Послушай, – решился он, но живот у него просто свело от страха:

– Тебя можно подвезти домой?

– Я должна спросить у папы.

Он не слышал такого ответа с тех пор, как учился в десятом классе и получил свои водительские права.

– Ты хочешь сказать, что сама не возражаешь?

– Я так и думала, что ты мне это скажешь.

Она повернулась к отцу, отклонившись на стуле так, чтобы Рэнди слышал их разговор:

– Папа, пап! Рэнди хочет отвезти меня домой. Можно?

Джейк дотронулся до своего слухового аппарата и переспросил:

– Что?

– Рэнди хочет отвезти меня домой.

Джейк вежливо наклонился вперед, внимательно посмотрел на Рэнди и сказал:

– Хорошо, но не забудь, что тебе надо многое сделать завтра рано утром.

– Хорошо, папа. Я рано вернусь. – Она повернулась к Рэнди:

– О'кей?

Он поднял руку, как бойскаут в клятве:

– Сразу домой.

Ужин кончился, все стали прощаться. Рэнди подал Марианне пальто, и они вышли вместе через тяжелую дверь на заснеженную улицу.

– Вот моя машина. – Он открыл ей дверь, подождал, пока она сядет, и захлопнул дверцу. Рэнди чувствовал себя галантным и готовым оказать Марианне любую любезность, которую мужчина может оказать женщине.

Когда он сел за руль и включил зажигание, Марианна заметила:

– Молодые люди, по-моему, уже забыли, как это делается… Я имею в виду – открывать дверцу машины.

Он был согласен с ней. Он сам это тоже забыл.

– Некоторым девушкам это не нравится. Это связано с феминистским движением.

Он завел мотор.

– Глупость какая. А мне вот нравится.

Рэнди почувствовал восторг и решил, что если она говорит честно, то честным будет и он.

– Ты знаешь, мне тоже было приятно это сделать. Вообще-то я это редко делаю, но теперь буду.

Она застегнула ремень, он этого почти никогда не делал, но сейчас нащупал свой где-то на полу и застегнул. Отрегулировал печку, все время думая о том, постоят ли они хоть десять минут перед тем как ехать. Включился вентилятор, и голубая веточка зашевелилась.

– Как хорошо пахнет, – сказала она. – Что это?

– Вот. – Он показал на ветку.

Рэнди поехал к Уайт-Бер-авеню. По шоссе «1-95» было короче, можно было объехать озеро с западной стороны, но он поехал по восточному берегу со скоростью двадцать миль в час, хотя можно было в этом курортном районе дать и тридцать.

Когда они проехали полпути, он сказал:

– Могу я тебя кое о чем спросить?

– О чем?

– Тебе сколько лет?

– Я школу заканчиваю. Семнадцать.

– Ты с кем-нибудь встречаешься?

– У меня времени нет. Я играю в школьной баскетбольной команде, мы выпускаем стенгазету, и я много занимаюсь. Я хочу стать врачом или юристом и подала заявление в университет Хамлайн. Мои родители не могут платить за учебу, мне нужно получить стипендию, поэтому я должна иметь хорошие отметки.

Если бы Рэнди сказал ей, как он окончил школу, она бы попросила остановить машину и вышла из нее тут же.

– А ты? – спросила она.

– Нет, я ни с кем не встречаюсь.